Постель разобрана, простыни белоснежные, мягкая перина взбита, одеяло легкое, как раз для летнего времени."
"Князь лег, но уснуть не мог. Прежние мысли о приезде ордынского посла сверлили мозг. Александр Михайлович промаялся до утренних сумерек, когда на улице пошел мелкий дождь, а потом наконец-то забылся, провалился в беспокойный сон.
Через двое суток в городе поднялся шум. Во Владимирские ворота въехали нукеры, охранявшие ордынское посольство. Их было немного, всего с десяток, но шумели они как несколько сотен.
Передовой отряд подъехал к дворцу и окружил его. Княжеская стража мигом растворилась внутри. От ордынцев можно было ждать любой беды. Хозяева!..
Следом за передовым отрядом через мостик, переброшенный надо рвом, во Владимирские ворота втянулся закрытый, богато украшенный возок. За ним следовали телеги с дорожными припасами. Замыкал шествие еще десяток нукеров.
Возок тоже прокатился до дворца, на крыльцо которого вышел Александр Михайлович. Слуга Чолхана спрыгнул с коня, открыл дверку повозки. Из нее выбрались ордынский посол и еще какой-то вельможа, которого тверской князь не знал.
Александр Михайлович поприветствовал незваного гостя:
— Рад видеть тебя, Чолхан.
Тот рассмеялся и спросил:
— Рад, говоришь? А где ваши знаменитые хлеб да соль?
— Ты неожиданно приехал. Мы не приготовились. Если бы ты заранее прислал гонца, я все устроил бы так, как надо.
— Нечего вести пустые речи, — заявил Чолхан и указал на попутчика. — Это мурза Кульбеди, мой товарищ и родственник. Для тебя он такой же господин, как и я.
Князь опустил голову и сказал:
— Я понял тебя.
— Веди в свои хоромы. Да прикажи холопам баранов резать, мясо жарить. Пусть выбирают молодых, самых жирных. Мы устали и проголодались.
— Милости прошу.
Князь хотел было пойти вперед, но ордынцы обогнали его и первыми вошли во дворец. Под руку Кульбеди подвернулся служка.
Тот стеганул его кнутом, добавил ногой и выкрикнул:
— Прочь с дороги, свинья!
Парень, корчась от боли, шмыгнул в первую попавшуюся комнату.
Ордынцы прошли в главную залу, где князь устраивал приемы, проводил встречи с иноземцами и своими купцами, обсуждал с местной знатью городские дела.
Чолхан расстегнул халат и сел в княжеское кресло. Рядом с ним устроился мурза Кульбеди.
— Дивишься, князь, что я приехал? — спросил Чолхан.
— Дивлюсь.