В Сарай-Бату разговора об этом не было.
— Там происходит много того, что непонятно вам, урусам. Тверь задолжала хану. Ты должен собрать дань и передать мне.
— Но я еще не вступил в должность.
— Тебе для этого год нужен?
— Нет, но и не один день.
Чолхан махнул плеткой и заявил:
— Вступить всегда успеешь. Ты получил ярлык великого князя Владимирского. Тверь тоже твоя. Значит, должен собрать дань. Ее размер обговоришь с Кульбеди. Но долг ты должен вернуть сполна. Хан Узбек — мой двоюродный брат. Он поставил тебя на княжение.
— Это будет не так просто и займет время.
Чолхан, поигрывая плетью, усмехнулся и заявил:
— А мы подождем. Неделю. Да, Кульбеди?
Мурза процедил сквозь зубы:
— Неделю много. Трех дней хватит.
— Это смотря как нас тут привечать будут. Да, князь Александр?
— Ты насчет чего?
— Насчет гостеприимства.
В гостевую палату заглянул ключник Сергун.
— Прощу прощения, князь. Нукеры вельмож ордынских безобразят. Катюху, дочь поварихи, в клеть затащили и снасильничали.
Кульбеди поднялся.
— Ты что, пес, жаловаться пришел?
— Нет, мурза, я просто сказал, что происходит на дворе, а зашел узнать, где разместить ваших славных нукеров.
— В гостевом доме… — начал было Александр Михайлович, но Чолхан прервал его:
— С каких пор ты получил начало над моей личной охраной?
— Но разместить-то ее где-то надо, принять как дорогих гостей.
— Это верно. Но где им быть и что делать, буду решать я. А дочь поварихи сама виновата, нечего перед воинами задом вертеть.
— Отец ее строгих правил, Чолхан.
— А при чем здесь отец этой подстилки?
— Не надо будить гнев в людях.
— Что? — воскликнул Кульбеди. — Гнев? Ты называешь людьми тот скот, который живет здесь?
Чолхан понял, что его товарищ погорячился и сказал не то.
— Охолонись, Кульбеди, — заявил он. — Конечно же, здесь живут люди.
— Посмотри, что с обедом для наших гостей, — сказал князь поникшему ключнику.
— Слушаюсь. А как насчет размещения нукеров?
— Ты что, пес, не понял? Я буду решать, где им встать, — заявил Чолхан. — Но сперва поем, а ты покормишь моих воинов.