От желания просто встать на колени и прижаться щекой к круглому, самому прекрасному на свете животику, в котором растет малыш. Сын.
Мать твою. Его сын, а он даже не может просто прикоснуться к нему, просто почувствовать ладонью упругие толчки.
Злата не позволила притронутся. Закрылась, не подпустив к себе, и ее слова, пройдясь словно ножом по сердцу «мне неприятны твои прикосновения», по-прежнему гремели в голове.
Как это лечить, как исправлять — он не знал. Только одно понимал, что не отпустит. Не сможет отпустить.
Дотянуться до нее было делом непростым. Все разговоры по телефону сводились к обмену скупыми приветствиями и монотонному перечислению что ела, как себя чувствует, что сказал врач. О том, как его дела Злата принципиально не спрашивала, не давала ни малейшей зацепки, чтобы продолжить разговор. С перепиской то же самое. Да, нет, спасибо. Про личные встречи вообще говорить не было смысла. Русина почти все время проводила дома, куда ему не было дороги.
— Ты работать вообще собираешься? — скорее для вида, чем на самом деле, ворчал Измайлов, позвонив поздно вечером, — тебя ни в мастерской, ни в баре нет. Не, я вытягиваю, все нормально. Но ты, походу вообще самоустранился.
Да, он чемпион по самоустранению. Просто спец самого высокого уровня. Вон как эффектно выпилил себя из жизни Златы, аж выть хочется.
— Завтра приеду.
— Уверен? — уже другим тоном спросил Женька. Он прекрасно видел, что у Михаила сейчас состояние замученного зомби. Тошно было видеть друга в таком состоянии, но как помочь ему он не знал. Это их со Златой путь, и они должны пройти его сами. Как смогут.
— Да.
Женьке тоже нужен отдых. У него жена молодая. Ему хочется с ней побыть, а не тащить на своих плечах все, включая непутевого друга.
— Звони, если что.
Очередная ночь пролетела вереницей бессвязных образов и полудремы, а на утро невыспавшийся и небритый Краев отправился на работу.
Сам не заметив как, погрузился в дела. Решая рабочие проблемы, он забывал о своих собственных, и становилось чуточку легче, и в голове невольно появлялись планы. Наверное, неосуществимые, наивные, но очень упорные и не желающие уходить.