От этого бестолкового занятия его отвлек звонок Измайлова.
— Мих, привет! — Женя был напряжен, натянут как струна. — Ну как там?
— Нормально. Пожарники только после обеда нагрянули, пришлось немного напрячься. Но там парни нормальные попались, мы с ними поговорили, посмеялись, и они не стали цепляться и штрафами прессовать. Недочеты, конечно, есть, но дали время на исправление. Если завтра раньше появишься — список с косяками в кабинете на столе.
В трубке повисла гнетущая тишина. Измайлов молчал, и от этого внутри всколыхнулась тревога:
— Жень, что-то случилось?
— Ты не в курсе, да? — голос друга был тихим, растерянным.
— Не в курсе чего?
— Старик, ты только движений лишних не делай… — Измайлов замялся, — Златку утром в роддом отвезли, у нее воды внезапно отошли, немного раньше срока, но вроде все нормально. Я думал ты в курсе что там и как, а то до Аньки дозвониться не могу.
— Нет, я не в курсе, — глухо ответил Михаил и отключил сотовый.
Даже не позвонила…
Это как же она его ненавидела, раз не посчитала нужным сообщить о том, что его сын собрался появиться на свет?
Черт.
Непослушными пальцами набрал ее номер. Невыносимо хотелось услышать ее голос, смех, теплое переливистое «люблю». В ответ тишина. Гудок за гудком растворялись в гнетущем безмолвии.
Может еще рожает? Процесс ведь долгий. Неизвестность убивала, поэтому отправил сообщение «Привет. Как ты там?».
Ответ пришел минут через десять. Как всегда сдержанный и сухой: «Спасибо все хорошо.
Лаконичные цифры, словно не о сыне сообщила, а результаты матча.
«Тяжело было?»
«Да. Десять часов ада, но сейчас все хорошо. Я счастлива».
Кажется, сердце отказалось биться. Агония.
«Почему ты утром не сказала, что тебя увезли в больницу?»
Несколько минут задержки, а потом входящее:
«Все так внезапно закрутилось, не до звонков было».
Твою мать! Будто чужой для нее, для них обоих. Минуты не нашла, чтобы просто скинуть строчку…
В груди словно бомба взорвалась, пробив огромную сквозную дыру.
«Злата, только честно, ты вообще собиралась мне сегодня об этом говорить?»
В ответ тишина, которая была красноречивое любых слов.
Сына она назвала Артемом. Сама. Не спрашивая, нравится это отцу или нет. Ему нравилось — Артем Михайлович Краев — звучало красиво и внушительно. Но сам факт, что ему просто сообщили об этом, царапал. Как и то, что Злата не хотела, чтобы он появлялся на выписке.
Даже не просто царапал. Убивал.