Мои разведчицы капля за каплей приносили мне воспоминания чиновника. Как он мял молоденькую девицу, заставляя ту задыхаться не то от лишнего веса, взгромоздившегося на неё, не то от отвращения. Как за сегодня он получил взятки в чеках, банкнотах и даже в драгоценных камнях. Как он в предвкушении думал, какую цену заломить за регистрацию, и уже мысленно приобрёл себе маленькую деревеньку далеко на севере страны. Но самое главное, я увидел, какую печать в виде алого деревянного бруска он нежно гладил своими толстыми пальцами-сосисками и в какой формуляр должен был внести регистрационные записи.
«Дорогая, присоединись ко мне на пару мгновений, чтобы я не наделал ошибок», — попросил я Тэймэй, но та не совсем поняла, что я от неё хочу.
Собрав всю кровь, добытую с озверевшего от жадности чиновника, я принялся брать под контроль его тело. Предполагалось, что он окажет хотя бы минимальное сопротивление, но его не оказалось. Огромное тело безвольной тушей чуть не рухнуло на пол, пока я с трудом заставлял его кровь циркулировать и доносить мои приказы.
Это не мои, а его руки придвинули на край стола наш брачный договор. Это не моя, а его рука нырнула в ящик стола, вынимая регистрационную печать с собственным именем и обмакивая её в чернила. Это пухлая рука чиновника, покорная моей воле, сделала оттиск на титульной странице документа и замерла над незаполненным формуляром.
«Вот теперь нужна твоя помощь, — обратился я к невесте. — В ваших иероглифах без бутылки не разберёшься».
Тэймэй, до того напряжённо следящая за действиями регистратора, быстро заменила себя на копию и под иллюзией невидимости прошла за спину жадному чинуше. Осторожно обхватив его ладонь своей, магичка взяла ему в руку кисть и принялась осторожно вырисовывать неведомые мне иероглифы.
Все записи заняли не больше получаса. Мне очень хотелось реально засунуть ему в задницу макр, но пришлось себя сдержать. Нельзя было афишировать принуждение, потому пришлось разыгрывать сценарий взятки, но на своих условиях.
Я вернул регистратору контроль над телом в момент, когда передавал ему конверт с макром четвёртого уровня. У чинуши глаза практически вылезли из орбит от предвкушения скорого обогащения. Раскрыв конверт, он брезгливо вынул двумя пальцами макр четвёртого уровня и скривился. Уже собираясь отбросить конверт в сторону, он замер, услышав от меня лишь одно слово:
— Кадо, — что означало на японском «карточка».