Вынув из конверта лист бумаги, чиновник вчитался в старательно выведенные Тэймэй иероглифы:
«Возблагодарите покровителя за сей дар, если не хотите, чтобы Йошидо Магуро и Исао Масу узнали, кому вы на самом деле подписали разрешение на рыбный промысел в прибрежных водах Осаки».
Толстячка проняло. Это было заметно по каплям пота, выступившим у него на лбу. Регистратор потянулся было за договором для регистрации и даже дёрнул подбородком, когда увидел оттиск своей печати
— Аригато, — мы с Тэймэй по очереди поблагодарили чиновника и вышли из кабинета, не забыв прихватить с собой брачный договор.
«Он точно не поднимет шум?» — осторожно уточнила невеста по кровной связи, внешне сохраняя невозмутимое выражение лица."
"«Воспоминания о регистрационных действиях у него останутся. Ни один менталист или ментатор не докажет вмешательство. Всё сделано добровольно и даже получена выгода. Уже только поэтому он точно не станет афишировать собственные дела. Лучше синица в руках…»
«…чем журавль в небе, — завершила за мной фразу невеста, — но мне всё равно было жалко отдавать этому уроду макр».
«Ну хочешь, создай копию его начальника, и пусть тот конфискует макр у подчинённого за то, что не поделился».
Я увидел, как загорелись азартом глаза Тэймэй, но не стал отговаривать невесту. У девушек тоже должны быть свои маленькие радости.
* * *Когда Кирана соглашалась посмотреть, она вообще не представляла, что её ждёт. Она ослепла и оглохла, она утратила все связи с реальностью. Её тело перестало существовать, растворившись в стихии.
«Не правда».
«Ты не одна».
«Ты — я».
«Ты — мир!»
Шептала ей стихия разными голосами: звонкой каплей росы на рассвете, гулким рокотом волн прибоя, грохотом водопада в пропасти, тихим пением лугового ручья и жарким шелестом родника посреди оазиса.
Сознание Кираны рассыпалось на миллиарды осколков, проникая в недра земли, витая в воздухе, испаряясь на огне и замерзая во льдах.
Она была миром, она дышала с ним в унисон, она обволакивала его шёлком прохлады. Она растворялась. Чувства одиночества как ни бывало. Её затопило единением. Видения мелькали одно за другим, не давая передышки.