Там нам предстояло подать для регистрации экземпляр брачного договора Тэймэй и затем провести все торжества честь по чести.
Погода портилась. Из низких серых туч срывался мокрый снег, который отчего-то нас возненавидел и норовил попасть в самые неприятные места.
«Может, присоединишься к матери?» — спросил у невесты, едущей почти во главе каравана.
«Первый меч империи не будет прятаться от непогоды, — последовал короткий ответ. — Но мне приятна твоя забота».
Мы успели добраться до небольшого постоялого двора в два этажа, где носильщикам предстояло смениться на паланкине, а всем чуть отогреться, выпив травяного отвара.
Непогода усиливалась. Мокрый снег превратился в метель. Видимость была околонулевая. Дальнейшее путешествие было попросту невозможно.
Я обнял Тэймэй со спины, чуть разогнав кровь и согревая её в объятиях.
— Ты у меня сильная и гордая, и вообще самая-самая, но продолжать путь — безумие. Свернуть шею на ровном месте — раз плюнуть. А уж если решится кто-то напасть…
— Кто? — подобралась разом иллюзионистка.
— Есихито, Меказики, Окойя… выбирай любого. Наблюдатели есть от всех. А уж если объединятся… — обрисовал я самые негативные перспективы.
Тэймэй замерла на секунду, но потом все же кивнула, соглашаясь со мной.
— Мы останавливаемся здесь! — скомандовал я.
— Мы движемся дальше, — возразила мне Исико с невозмутимым видом. — Первый меч империи ничего не боится!
— Если жаждете поскорее увидеться с покойным супругом, то я вас не держу, — показал рукой на выход из-под навеса, где стояли воины Инари, обтирая лошадей от снега. — Но подвергать опасности будущую жену я вам не позволю.
Исико сверкнула глазами и принялась что-то выговаривать дочери в полголоса. Я чувствовал усталость Тэймэй, а ещё вполне определённое желание крови.
Осторожно взяв Исико под локоток и нарушив все мыслимые и немыслимые местные традиции, я отвел княгиню в сторону и прошипел ей на ухо:
— Если вы и дальше будете ставить интересы рода выше интересов собственной дочери, то очень скоро её потеряете.