Тут или мы его успеем, или он нас, чуть позже, припечатает. Собирай своих генералов и командуй, как ты умеешь!.. Наше дело правое…
* * *Телефонный звонок. Долгий, тревожный.
— Что случилось?
— Не знаю! Тут бронетраспортёры. И грузовики с армейскими номерами.
— Где?
— Напротив особняка. Всю дорогу перегородили. Несколько машин во внутренний двор въехали.
— А сам?
— Его не видно, он сюда сегодня не приезжал.
Чёрт побери!
— Держи в курсе, что там у вас происходит.
— Держу. Сейчас охрану вывели.
— Как вывели?! Кто вывел?
— Офицеры.
— Для начала не орать! Ты что, у окна стоишь?
— Тут ори не ори — никто не услышит, так моторы ревут. Куда нам?
А куда, действительно?
— Жди, полчаса жди и никуда не суйся…
Командиры собрались в минуту. Уставились вопросительно на Петра Семёновича.
— Что смотрите, я знаю не больше вас! Особняк… Еще ничего не значит, может, это просто провокация.
— Позвони, узнай.
Пётр Семёнович набрал номер. Услышал:
— Дежурный офицер Мамонов слушает!
Голос незнакомый и какой-то уж слишком напористый.
— Мне бы майора Прохорова услышать.
— Нет его. Кто спрашивает?
— Тогда капитана Худякова.
— Отсутствует по служебным делам. Кто их ищет? Назовите свою фамилию…
Пётр Семёнович бросил трубку.
— Ну что?
— Ничего хорошего. Доверенных офицеров нет, отвечает какой-то хрен с горы, которого я первый раз…
Все затихли. Такой поворот… Считай, на полном скаку.
— Может, в приёмную позвонить?
— Может, лучше самим, своими ножками, на Лубянку прийти, здоровьем Лаврентия Павловича поинтересоваться? Нет его там. Может, уже и в живых нет.
— Тогда что? Врассыпную?
— Нельзя врассыпную. Мы трупа его не видели, может, он жив-здоров и теперь ответный удар готовит. Не свалить его так просто, у него МГБ, милиция и чего только нет. Теперь там драка, и пока не станет ясно, кто кого одолеет, нам дёргаться не следует. Если сделаем ноги, то Берия их нам потом из одного места повыдёргивает и скрепки вставит.
— Считаешь, он верх возьмёт?..
— Не считаю. Но предполагаю. Он не мальчик, силы имеет, какие поискать. Мы — пылинки в его хозяйстве.
— Да, представить невозможно, что кто-нибудь Берию… Что на это решатся…
— Уже решились. Поэтому мы здесь.