— А если вы… если не справитесь и… засветитесь? — задал Хрущёв главный вопрос.
— Это наши проблемы. У нас нет начальства, которое может что-то где-то сболтнуть. Между мной и вами, Никита Сергеевич, прямая связь. Глаза в глаза. Никто ничего не узнает и не докажет. Доказать что-либо будет невозможно! В крайнем случае, вы ликвидируете меня, как связующее звено.
Хрущёв внимательно посмотрел на Петра Семёновича.
— Вы очень хорошо все продумали."
"— Был стимул. Бегать от властей, как зайцы по полю от гончих псов, — безнадёжно.
— Гарантии, что вы выполните данное вам поручение?
— Наши жизни.
Хрущёв снова глотнул чай, хотя вкуса его не почувствовал.
— Как я смогу найти вас?
— Я подумаю. Например, по объявлению, которое вы можете дать в вечерней газете.
— Что бы вы меня там прихлопнули?
— Ну, зачем уж так, Никита Сергеевич. Это я мог бы сделать сию секунду — помешать мне некому. Можно договориться, что на встречу со мной будет приходить ваш доверенный человек. Вы можете дать мне указание в устной или письменной форме.
— В письменной? Но он может узнать содержание послания.
— И что? Сообщение можно зашифровать. Или еще проще: вы оставите сообщение где-нибудь в укромном месте. Вы же гуляете по парку?
— Случается.
— Тогда скушаете пирожок, скомкаете промасленную бумажку и выбросите ее в урну. Никто, кроме меня, её доставать не станет, так как вы вне любых подозрений.
— Шпионские игры.
— Я хочу максимально обезопасить вас. И себя. Если мы договоримся, я смогу предложить вам другие варианты контактов. В любом случае я рискую гораздо больше: с вас спроса нет, с меня спросят все, включая вас.
— Мне нужно подумать.
— Конечно. Я буду ждать объявление в газете. Пусть поздравят с каким-нибудь событием Феофана Мефодьевича Цурюпу. Пусть ему исполнится, например, шестьдесят два.
— Что за чушь, зачем такое вычурное имя?
— Чтобы это объявление было единственным и неповторимым. Я буду покупать газету каждый день. Если объявление появится, значит, вы приняли положительное решение.