Не важно от кого… Запроси потери по Уральскому военному округу за последний месяц и организуй проверку отсутствия либо наличия личного состава на местах, особенно по линии разведки. Причину сам продумай, сдаётся мне, там заговор зреет. Не знаю какой — троцкистский или шпионы японские в штабах завелись. Копни поглубже и результаты мне на стол. И еще, кроме Уральского, пару округов подцепи, чтобы подозрения не вызывать. Действуй. — Положил трубку. — Теперь посмотрим, как товарищ Жуков крутится будет.
— Двух похоронил. Командира в подвале держу.
— Жив командир? Это хорошо. Заберу его у тебя завтра в ночь… Отпечатки пальцев с мертвецов снял?
— Здесь они. — Пётр Семёнович поставил на стол большой, раздувшийся саквояж.
— Что это?
— Головы и руки для опознания.
— Не хочешь заморачиваться?
— Не хочу ошибиться. Пусть этим специалисты занимаются.
— Ладно, ступай.
— Что мне дальше делать?
— То, что делал: сидеть, ждать таких вот «лесников», которые нос суют куда не следует. Сдаётся мне, не последние они, кто-нибудь еще в гости пожалует. Много нынче любопытных развелось…
Прав товарищ Берия. Сужаются круги, каждый в чужом кармане шарит, чтобы козырную карту сыскать. Не верят соратники друг другу, каждый каждого подозревает, желает первым за руку схватить. Зреет гнойник, все это понимают, все ждут чего-то.
— И саквояжик свой со стола убери, чай не бумаги там. — Берия брезгливо поморщился.
Пётр Семёнович снял, задвинул саквояж под стол…
* * *Тяжела наука была у Петра Семёновича. Как на нары загремел — сам не понял. Жил себе, учительствовал, никого не трогал, детишкам в школе историю и литературу преподавал с восьми до шестнадцати, когда другие в шахтах и у мартенов пупы надрывали, стахановские рекорды ставя.
А дальше… Дальше как у всех — камеры, допросы, мордобой.
— Как вы смеете, я учитель ваших детей! — искренне возмущался Пётр Семёнович после первого тычка в лицо.