— Какой ты учитель? Ты враг народа!
— Я?!
— Кто на уроках сравнивал французскую революцию с нашей, великой, пролетарской? Было такое?
— Ну да, кажется. На примере французской революции можно проследить тенденции движения народных масс против…
— Ты мне вола тут не крути, и нас с французиками не равняй. Они империалисты, враги наши, а ты их в пример ставишь!
— Не в пример, а как пример.
— То есть «пример» был. Так и запишем…
— Вы не так поняли.
— Всё я понял, от органов не спрячешься — организовал среди учеников контрреволюционную троцкистскую организацию, чтобы вырастить из них внутренних врагов нашего коммунистического строя.
— Бред какой-то…
— А это что?.. Вот показания твоих учеников, которые утверждают, что ты вёл среди них антисоветскую агитацию, призывал к свержению советской власти и покушению на товарища Сталина.
— Это недоразумение, это же дети, какое покушение?!
— Дети? Я в их возрасте в Гражданскую беляков рубал, взводом командовал! В Москву на парад собирались приехать?
— Да я хотел, отличников, в виде поощрения…
— Про букеты говорил, которые предлагал товарищу Сталину вручать? Было?
— Говорил, но это же больше фантазия.
— Фантазия, а в букетах гранаты или яд! Хитро придумано, кто на детей подумает! Товарищ Сталин детишек любит, на колени к себе сажает. Ну ты злодей! Иди подумай, пролетарский суд примет во внимание чистосердечное признание…
Коридоры, железные двери по обе стороны, бряканье связки ключей в руке надзирателя. И только одна мысль в голове, как муха в стеклянной банке жужжит, покоя не даёт: почему я, почему именно я, за что?.
— Ищешь, кто виноват и что делать?
— Откуда вы…
— Оттуда же. Я всё тоже думал: за что да почему? Потом понял. Наказания без причины не бывает. С гнильцой наш народец, всяк норовит под себя чужое подгрести или просто ближнему напакостить. Я в коммуналке жил, да всё соображал, как бы мне еще комнатёнку захапать, только сосед шустрей оказался — подвел меня под контрреволюцию.
— Кто? Я учитель!
— Ну, значит, ученики. Ребятишки сейчас бдительные, кругом заговоры ищут. Ты припомни, никто тебе не угрожал?
— Да кому я… Ну, только если ученик один, которому я двойку в четверти поставил. Он пробурчал, что я пожалею.
— Ну вот. А папаша у него кто, где работает?
— Кажется, в органах.