Коллега, маму твою в подворотне всемером! Учи! И чтобы каждую формулу с доски протарабанить мог, как «Отче наш»! Вечером проверю!
Трудятся зэки, пыхтят за кульманами, работёнка, конечно, не пыльная, но приноровиться к ней с ходу не получается.
Вечером построение.
Белоснежно-халатный строй, развёрнутый вдоль коридора, мысочек к мысочку, грудь — вперёд, язык… понятно куда. Перед строем командир вышагивает.
— Значит, так… Тут кое-кто спрашивает: «Зачем да почему?» Объясняю для особо… одарённых.
Молчит строй — не хочется в Магадан на общие, пригрелись они тут, щёчки на краснопёрых харчах наели, бока на матрасах ватных отлежали.
— Мы ж ни черта не понимаем.
— Барбосы тоже! Вам понимать не нужно — трави тухлятину и глазки строй, типа, отвечаешь за базар. Если что, Башку зовите, он при науке состоял, отбрешется.
Башка точно целым НИИ рулил, чего-то там для военных клепая, с самим хозяином за ручку здоровкался, только на поверку вредителем и японским шпионом оказался, хотел тоннель в Америку прорыть и через него со всеми секретами сбежать.
— Скажи им, Башка.
— Тут так… Если барбосы на исповедь потащат — крутите им пуговицу или враз засохните, а коли какие фраера в клифтах базлать станут, берите их на понт, типа, не гони пургу, начальник. Да не менжуйтесь, буром прите, эти головастики сами не рубят, о чём меж собой базарят.
Толково всё Башка объяснил, сразу видно — учёный человек, профессор при степенях и орденах. Был.
— Тогда без базара.
Командир скомандовал:
— Слушать сюда! Работаем в две смены: первая формулы зубрит, вторая — спортзал, тир и рукопашка. Потом приём пищи, оправка и смена.