И повернулись к двери, не чтобы уйти, но видеть ползущих от стен шестёрок.
— Серый просил тебя передать вот это…
Крюк уронил из рукава в ладонь гранату, швырнул на стол. Без чеки. Граната шлёпнулась, громыхнула, покатилась в сторону Рваного.
Урки опешили.
— Атанда!.. Лимон на пеньке!
Рванулись к окнам и двери. А дальше… Дальше, как в тире при стрельбе по мишени «бегущий кабан». Крюк и его бойцы выхватили оружие и, поводя стволами, стали вколачивать в мечущиеся фигуры пуля за пулей. Абвер, находясь за ними, высадил полную обойму в темноту дверного проёма.
— Не всех!.. Живыми брать! — рявкнул Крюк. Подскочил к столу. — Руки в гору!
В лоб Рваному упёрся горячий ствол тэтэшника.
— Нехорошо компаньонов кидать, — пожурил Крюк, обхлопывая карманы Рваного. — Мы к тебе со всей душой, а ты обжухать нас надумал. — Бросил на стол волыну и заточку. Сгрёб, сунул в карман гранату. Учебную. Может, она и учебная, но шороху наделала больше, чем боевая…
К стене сволокли, бросили на пол оставшихся в живых урок.
— Все?
— Все. Остальных прибрали.
Живые урки, крутя головами, силились понять, что произошло. Должны были они мочить людей Залётного, а вместо того в крови и соплях на полу сидят.
— Скидавай штаны!
— Зачем? — не поняли, напряглись урки.
— Затем, чтобы не обгадиться. Студент, ведро тащи, в сортире должно быть.
Ведро с грохотом поставили перед урками.
— Теперь сели и напряглись. Каждый. Чтобы до краёв. Харч у вас отменный, так что сильно стараться не придётся. Помогите им.
Ближнего урку ухватили за шкирку, бросили на ведро.
— Давай, тужься, рожай, как баба в роддоме, или я тебя прокесарю.
Ткнули под кадык нож, прокрутили слегка, что сильно расслабляет и способствует, так что бедолага освободился быстро.
— Теперь ты. Кто не опорожнится до самых гланд, тому дерьмо вместе с требухой в ведро выпустим.
В комнате запахло. Очень нехорошо. От ведра. И от урок.
— Всё, Рваный, купаться будем. У тебя банный день!
— Суки! — Рваный дёрнулся, боднул кого-то, попытался укусить.
— Не балуй!
Рваного пристукнули, подтащили к ведру, поставили на колени.
— Сам нырнёшь рыбок ловить или помочь?
Рваный, отчаянно выгибаясь, пытался высвободиться. Или умереть. Лучше умереть.
— Значит, помочь.
Крюк ударил коленопреклонённого Рваного костяшками пальцев в солнечное сплетение. Тот задохнулся, стал хватать ртом воздух.
— Студент, фотоаппарат. Вот, теперь ныряй. — Крюк ногой толкнул голову Рваного в ведро по самую шею.