Урки, широко раскрыв глаза, смотрели на экзекуцию.
— Теперь ты, иди сюда, — указал пальцем на следующего Крюк. — Штаны можешь не надевать, после наденешь. Ну, ты понял… Или лучше, чтобы тебя… — снова ткнул пальцем. — Ты вторым будешь.
Сломленные урки подчинились.
Захлебнувшегося и наглотавшегося Рваного выдернули из ведра, швырнули ему его же пиджак.
— На, утрись.
По щекам Рваного, промывая светлые полоски, текли слезы. Был он авторитет, а стал… И ничего уже не изменить, даже если отомстить обидчикам, даже если всех порезать.
— А теперь побазарим, — предложил Крюк, толкая ногой Рваному стул. — Только близко не садись, в нос шибает.
Рваный сел.
— С делёжкой будем считать, что закончили. Бабки теперь тебе ни к чему, а нам еще пригодятся. Далее могут быть варианты: мы уходим, ты остаёшься. Как есть. Фотографии мы тебе после пришлём. На память. Будешь их под шконкой разглядывать, нас вспоминать. Перспективы, сам понимаешь, не самые радужные, придётся тебе с дружками своими не с лучшей стороны перезнакомиться.
Рваный напрягся.
— Людей от нас будешь принимать как самых дорогих гостей, ни в чём им не отказывая, слово доброе, если нужда случится, замолвишь, на людей полезных выведешь.
— В свои дела меня втёмную впрягаешь?
— А хоть бы и так, всё лучше, чем в гареме кукарекать.
"Рваный напряженно думал. Собственно, выбора у него не было: или соглашаться, или возле параши местечко расчищать. Но если он согласится, то хода обратно уже не будет, за обман, коли тот вскроется, за то, что он, опущенный, с честными ворами за один стол сядет и будет пайку хавать, ждёт его смерть.
— Я соглашусь, а меня после на перья подвесят? — Рваный покосился на шестёрок.
Крюк проследил за его взглядом.
— С ними ты сам договоришься.
Урки у стены напряглись, забеспокоились.
Рваный встал, взял заточку, направился к ним.
— Слышь, Рваный, не вздумай, зашкваренный ты теперь, права не имеешь!.. — торопясь, прокричал кто-то.
Но Рваный не слушал, подошёл, ткнул заточку в ближайший бок, точно между рёбер, провернул, перечёркивая сердце и жизнь. И тут же следующего ударил. Умел он это…
— С-сука!..