Мой выплеск — в полном смысле слова — вызвал у него лишь тихий смех.
— Ты когда-нибудь научишься выполнять приказы?
Я не вызывала воду. Но я — во владениях Таркина, вблизи него, и его сила… я чувствовала, что сила верховного правителя Двора лета отвечает мне. Я чувствовала лужицы, образовавшиеся на полу, чувствовала плеск морских волн и ленивую гладь залива, ощущала соленость ветра. Я молча смотрела на Риза, игнорируя его вопрос.
У меня не было хозяев, однако я могла стать хозяйкой всего. Если пожелаю.
Я пожелала, чтобы вода превратилась в звездочки, которые тогда мерцали у Риза в темноте. И вода послушно сделалась странным дождем, идущим снизу вверх. Я заставила капельки разделиться и повиснуть вокруг нас. Теперь они ловили солнечный свет и сверкали не хуже морского стекла в люстре.
Риз молча разглядывал устроенное мною.
— Надеюсь, этот фокус ты не станешь показывать Таркину, если у вас дойдет до спальни, — пробормотал он.
Все капельки понеслись в физиономию Риза — слишком быстро, чтобы успеть загородиться.
Теперь мы оба намокли. Риз оглядел себя, затем улыбнулся.
— Хорошая работа, — произнес он, отталкиваясь от комода.
Он даже не стал вытирать воду, блестевшую у него на лице и руках.
— Упражняйся дальше."
"— Неужели он устроит войну? Войну из-за меня?
Риз понял, о ком я спрашиваю. Жар, еще недавно полыхавший в его глазах, сменился убийственным спокойствием.
— Не знаю, — ответил он.
— Я бы лучше вернулась, Ризанд, если вдруг дойдет до войны. Лучше вернуться, чем вынуждать тебя воевать. И не только тебя.
Он сунул все еще мокрую руку в карман.
— Неужели тебе захотелось бы вернуться? Или разжигание войны из-за тебя оживило бы твои чувства? Думаешь, он бы сделал столь серьезный шаг, чтобы вернуть твою любовь?
Я покачала головой:
— Я устала от смертей. Не хочется снова видеть, как кто-то гибнет. И уж тем более — из-за меня.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Хорошо. Мне не хотелось бы, но я бы вернулась. И конечно же, болью и убийствами моих чувств не оживишь.
Лицо Риза оставалось непроницаемым. Затем он шагнул к двери. Его пальцы обвили дверную ручку в форме морского конька.
— Он запер тебя в четырех стенах, потому что знал. Этот взбалмошный придурок знал, какое ты сокровище. Ты стоишь дороже земель, золота и драгоценных камней. Он знал — и хотел сделать тебя своей безраздельной собственностью.