Красивый, мягкий, женственный наряд. Я так давно не позволяла себе подобного. Не хотела, поскольку…
Но здесь проявление женственности и наслаждение красивой одеждой не обрекало меня на жизнь, которую я успела прочувствовать и возненавидеть. Здесь по вечерам я могла наряжаться в платья вроде этого, а проснувшись утром, надеть боевые кожаные иллирианские доспехи.
— Когда вторглись на наши земли, бо́льшую часть сокровищ нам удалось спрятать. Тогда правил Нострус — мой двоюродный брат. Я был принцем и находился в другом городе.
Нострус восстал против Амаранты и был убит ею. Она казнила всю его семью, «чтобы другим неповадно было». Таркину каким-то образом удалось выжить.
— Я не знала, что Двор лета так ценит сокровища, — сказала я, продолжая разговор.
Таркин сдержанно рассмеялся:
— По-настоящему их ценили лишь наши далекие предки. У тогдашних верховных правителей были иные представления. Мы же это делаем больше по традиции.
— Так вы все-таки дорожите золотом и самоцветами? — с нарочитой небрежностью спросила я.
— Дорожим… среди прочих ценностей.
Я мелкими глотками пила вино, обдумывая, как бы спросить о Книге, не вызвав подозрений. Что-то подсказывало мне: лучше задать вопрос напрямую."
"— А гостям других дворов разрешается взглянуть на эти сокровища? Возможно, тебя удивляет мой вопрос, но драгоценности сопровождают меня с раннего детства. Мой отец был торговцем золотом и украшениями. В детстве я немало времени проводила в его кабинете, разглядывала золотые вещицы и играла сверкающими камешками.
Риз продолжал разговор с Крессэдой. Ни малейшего удивления, ни намека на одобрение выбранной мною стратегии. Наша связующая нить молчала.
Таркин запрокинул голову. Сапфиры в его короне заиграли, ловя свет фонарей.
— Я охотно покажу тебе наши сокровища. Завтра же и покажу, после полудня.
Таркин вовсе не глуп. Возможно, он сообразил, что я веду с ним некую игру.
— Расскажи мне о мире смертных, — попросил он.
Я положила себе еще одну порцию понравившегося мне клубничного салата.
— Я видела совсем маленький кусочек мира смертных. Моего отца называли королем торговцев.