Их родители умерли, когда я была еще довольно мала. С отцовской стороны никого не осталась. Со стороны матери на континенте живет ее двоюродная сестра, но та, едва у нас начались тяжкие времена, предпочла забыть о родстве.
Когда они впали в бедность, Неста писала двоюродной тетке Урстине письмо за письмом, умоляя забрать их на континент. Ответа не было. Потом нужда заставила экономить каждый медяк, и она прекратила писать. Неста редко вспоминала о тетке. Интересно, знает ли Урстина, что́ стало с ее родственниками, брошенными на произвол судьбы?
– А у тебя есть близкие родственники? – осторожно спросила Неста.
Недолгое общение с Беллисом позволило ей составить общее представление о родне Эмери, но она все же задала вопрос.
– Мама умерла в родах. Старший брат погиб в столкновении между военными отрядами за десять лет до моего рождения. Отец погиб во время войны с Сонным королевством. – Эмери говорила холодно и отстраненно. – С остальной родней я стараюсь не общаться, хотя дядино семейство упорно считает, что магазин, который когда-то принадлежал моему отцу, и его деньги должны достаться им.
– Но прав на имущество твоего отца у них нет?
– Нет. Ризанд еще несколько веков назад изменил законы о наследстве. С тех пор женщины стали признаваться в качестве прямых наследниц, но моим дядьям, похоже, никакой закон не писан. Они постоянно появляются здесь, чтобы попортить мне кровь, как сегодня это пытался сделать Беллис. Они до сих пор считают, что женщина не может самостоятельно вести дела.
Доев мясо и овощи, Эмери налила себе и Несте по чашке чая.
– Жаль, что ты теперь редко наведываешься в наши края. Здесь и поговорить не с кем.
Несту удивил внезапный комплимент. Эти же слова приоткрыли ей правду об Эмери: иллирианке вовсе не нравилась жизнь в горной деревне. Отсюда и вопросы о путешествиях…
– А ты бы не хотела перебраться в другое место?
– Куда? – Эмери чуть не подавилась от смеха.
Она кивнула в сторону горы за окном. Неста сделала над собой усилие, чтобы не взглянуть на изуродованные крылья Эмери.
Неста отхлебнула чай. Заварка была крепкой и сильно горчила. Должно быть, Эмери заметила, как ее гостья поморщилась, и поспешила объяснить:
– Чай здесь редкость. Роскошь, которой я балуюсь.