Он бы примкнул к рядам правителя Сонного королевства, превратившись в жуткое бессмертное чудовище наподобие Лантиса.
– Значит, когда Берон навещал Бриаллину, она умолчала о своих поисках Сокровищницы?
– У них взаимное недоверие, – задумчиво произнес Эрис. – Мне надо пораскинуть мозгами.
– Только отцу ничего не рассказывай, – предупредил Кассиан.
– Ты меня неправильно понимаешь, – покачал головой Эрис. – Ему я вообще ничего не собираюсь рассказывать. Но одно то, что крупные замыслы Бриаллина от него скрывает… – Эрис кивнул, больше себе.
– Возможно, – соврал Кассиан.
Мор не оставляла попыток убедить их подписать новый договор, но Эрису знать об этом незачем.
– А я-то думал, Морригана частенько удаляется туда, чтобы не сталкиваться со мной.
– Не льсти себе, – сказал Кассиан, сомневаясь, поддастся ли Эрис на его ложь. – Это совпадение.
– С чего бы мне льстить себе подобными мыслями? Это ты себе льстишь, думая, что ты – нечто большее, чем дремучий незаконнорожденный иллирианец.
Сифоны на руках Кассиана ярко вспыхнули. Эрис усмехнулся: удар достиг цели. Однако Кассиан сдержался и лишь сказал:
– Других сведений у меня нет.
– Ты и так дал мне изрядную пищу для размышлений.
– Только постарайся, чтобы эта пища не попала в чужие рты, – снова предостерег Кассиан.
Эрис лишь подмигнул и исчез в вихре переброса.
Кассиан остался наедине с завывающим ветром. Он выдохнул, затем втянул в себя холодный ветер, пахнущий соснами.
Раздражение стихло, а осадок почему-то остался.
26
Теперь, когда отпала необходимость упражняться между стеллажами, Неста уже не так уставала к концу работы в библиотеке. В Гавани Ветров она провела два с половиной часа. Из магазинчика Эмери она отправилась в дом матери Риза, где и скучала, дожидаясь возвращения Кассиана. Увидев его, она даже улыбнулась, однако вид у Кассиана был отрешенным, а глаза смотрели холодно.
Когда вернулись в Дом ветра, Кассиан лишь бросил ей: «До встречи» – и куда-то удалился с Ризом.
Лицо его оставалось все таким же напряженным и сердитым.
Сегодня внутри Несты бушевала нерастраченная сила. Мысли без конца крутились вокруг подавленного состояния Кассиана.