— Но поскольку это не вызвало последствий, она предпочла оставить твою дерзость без внимания.
Верховный правитель глухо зарычал, но ответил спокойно:
— Передай ей, что мне надоело вычищать мусор, который она сваливает у моих границ.
Невидимка усмехнулся, его голос стал похож на шуршание песка.
— Это ее подарки тебе. И напоминание о том, что случится, если она обнаружит твои попытки нарушить…
— Тамлин ничего не нарушает! — рявкнул Ласэн. — С нас довольно того, что ваша порода вечно ошивается у наших границ.
Тамлин одобрительно зарычал, соглашаясь с Ласэном.
Невидимка захохотал. Его смех был таким же отвратительным, как и скрипучий голос.
— У тебя каменное сердце, Тамлин, — сказал он, и я увидела, как Тамлин напрягся. — Но и внутри камня бывает достаточно страха.
Голос невидимки сделался фальшиво-ласковым:
— Не тревожься, верховный правитель.
— Гори в аду, — ответил за Тамлина Ласэн.
Невидимка снова захохотал. Громко захлопали невидимые крылья. Мне в лицо пахну́ло смрадом, и невидимки стало больше не слышно.
Тамлин и Ласэн облегченно вздохнули. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и мне на плечи легли тяжелые руки.
— Убрался, — сказал Тамлин, снимая руки.
Я боялась, что вот-вот рухну в кусты живой изгороди.
— Что ты слышала? — спросил Ласэн, встав с другой стороны.
Я посмотрела на Тамлина. Его лицо побелело от гнева на невидимку.
— Ничего… Точнее, слышала, но ничего не поняла.
Я действительно ничего не поняла. Меня трясло. Холод в душе, который оставил голос невидимки, не желал уходить.
— Кто это был?
Тамлин принялся ходить взад вперед, скрипя гравием.
— Ваши легенды о страшных фэйри Притиании родились не на пустом месте. Тварь, прилетавшая сюда, — одна из них. Есть и другие.
В скрипучем, шипящем голосе невидимки мне слышались крики терзаемых людей, мольбы юных дев, которым вспарывали грудь на жертвенных алтарях. Он говорил о каком-то Дворе, не похожем на Двор Тамлина. Не эта ли «она» расправилась с родителями Тамлина? Верховная правительница.