Направился к столику в углу, где на столике в углу притулился примус.
— Чайку давай попьем, Саша, — сказал он и взял в руки эмалированную железную кружку. Приказным таким тоном, распоряжаться явно привык.
И опять наши интересы сошлись. Хотя с одной стороны, мне хотелось бы поменьше общаться с этим странным типом. С другой — после того, что я нашел в той церквушке, присмотреться к этому Степану надо повнимательнее. Посидеть, поболтать за жизнь, познакомиться поближе… Может, зря я на него грешу, но что-то слабо верится.
Степан, тем временем, наполнил помятый чайник, водрузил его на примус, пошуршал бумагой в ящике. Но никаких припасов, кроме чая, там, похоже, не нашлось.
— Ты мне вот что скажи, Саша… — начал он, усаживаясь обратно на табурет напротив меня. — Как я понимаю, ты в ихних кодах и шифрах отлично разобрался. Я вчера видел, как на грузовик ящики грузят, на которых вот, что было написано. Что такое значит?
Степан протянул мне мятый клочок бумаги, на котором были накорябаны буквы и цифры.
— Так это вроде и не секретная информация, — сказал я. — Вот эти буквы значат, что внутри книги, — начал объяснять я. Логистическая маркировка секретной была лишь отчасти, когда дело касалось оружия или каких-то уникальных ценностей. В остальном никакой тайны не было, помнится, мне Марта как-то разок растолковала, с тех пор я перестал путаться, что в каком ящике и куда едет.
Потом подоспел чаек, Степан разлил его по кружкам, разговор шел довольно непринужденно, я даже подумал, что может зря я думаю про этого пожилого дядьку плохое.
«Не слишком ли ты разболтался, дядя Саша?» — ожил вдруг внутренний голос.
Наваждение как будто отступило. И я еще раз пригляделся к Степану. Особенно к кружке, которую он отставил.
Глава 11
Минут через тридцать в убежище вернулись подпольщики.
Боевая молодёжь оживленно обсуждала, как только что ликвидировала патруль фрицев, как разжилась оружием. Я мысленно пожелал им удачи, вслух ничего не сказал.