Но во дворе нашлось еще несколько товарищей в состоянии, близком к тому, которое мы изображали. В общем, дебош получился знатный. Разбудили всех, кого смогли. А от Пульмана меня уже граф оттаскивал.
— Не переживайте, герр Алекс, я не отправлю вас извиняться перед герром Пульманом, — сказал граф. — Он взрослый человек, его никто не заставлял лезть к вам с нотациями. Лично я считаю, что он получил по заслугам.
— Я не помню точно, как все случилось, но кажется я разозлился, когда герр Пульман сказал про вас что-то плохое, — промямлил я.
— Но вы все еще виноваты, герр Алекс! — граф грозно сверкнул глазами. — Я беспокоился. Вы могли попасть под авианалет. Или на вас могли напасть. Здесь в Царском Селе еще не навели порядок, и очень много недоброжелателей все еще прячется по подвалам.
— Я… Мне все еще очень стыдно, герр граф, — я шмыгнул носом, как нашкодивший школьник. Бросил взгляд в сторону Яшки. Тот суетился рядом с одним из грузовиков, порываясь кому-то помочь тащить коробку. Тоже с весьма виноватым видом.
Слышал днем, как в его крыле скандалил хозяин брошенного нами опеля.
— Герр граф, — Пульман вежливо кивнул графу, а в мою сторону даже не глянул. — Погрузка почти закончена. Но вы так и не сказали, какой у вас план относительно янтарной комнаты дальше. Вы намерены сделать выставку в Плескау?
— Я думал об этом, герр Пульман, — сказал граф, не моргнув глазом. Ну да, Пульман думает, что настоящая янтарная комната поедет в этом поезде с нами — грузили точно такие же ящики.
— Так вы не сказали, что планируете дальше? — Пульман повернулся так, чтобы мне не было видно его фиолетового фингала.
— Я думал, мы с вами это обсуждали, — равнодушно проговорил граф. — Янтарная комната морем отправится в Кенигсберг, а за дальнейшую ее транспортировку будет отвечать герр Кох. Наша с вами работа, можно сказать, закончена.