— Пытался этому очкастому доказать, что он не прав, что ты никак не можешь быть предателем, что он тебя давно уже знает. Что ты странный, это правда, но не предатель. И Лаврик такой начинает ему вежливо так затирать, что, мол, предателями-то не рождаются, а становятся. И что сам Слободский ведет сейчас, ох, какие опасные речи. И даже Хайдаров этот дурацкий, и тот сначала с Лавриком спорить начал. Мол, не может этого быть, что за чушь. В общем, они долго рядились там, пока Лаврик из себя не вышел и не начал на них орать.
— Веселые новости… — я поджал губы. Эмоций в голове у меня пока что не было. Слова до мозга дошли, но я как будто еще их не до конца понял.
— Какие есть… — развел руками Яшка. — В общем, Лаврик их заборол. И твой портрет пришпилили к доске объявлений. Мол, видишь его — бери в плен. Не можешь — стреляй.
— Постой, а откуда у них моя фотокарточка? — нахмурился я.
— Да не фотокарточка там, — махнул рукой Яшка.
— Надо же, какой на все руки мастер, — язвительно фыркнул я. И вот тут меня накрыло черной волной. Бл*дский Лаврик… Что за муха его укусила⁈ Он же меня на задание отправил, откуда взялся расстрельный приказ? У него в Заовражино соглядатай, который ему обо всех моих действиях докладывал? Ну… Может быть, конечно. Я же не знаю, что у этих особо секретных НКВД-шников за агентурная сеть. Но какой тогда был смысл вообще меня отправлять на задание?
Чуть не взвыл от неожиданной боли.
Вот уж пришла беда, откуда не ждали…
— Ты уж прости, что с хреновыми вестями, — Яшка положил руку мне на плечо.
— А тебя самого не приказали схватить и расстрелять? — быстро спросил я.
— Да не, косились только, — сказал Яшка. — Только это… Слободского Лаврик, конечно, заборол и рот ему заткнул, но он точно не верит, что ты предатель. Только возвращаться тебе все равно не след.
— Да понял я уже, — я уткнулся лбом в оба своих кулака. — А Кузьма как же? Михалыч?
— Он сразу убег, как только Хайдаров объявление о тебе в отряде сделал, — сказал Яшка. — Не стал дожидаться, когда до него дело дойдет.