При этом она одной рукой поглаживала лисенка, который вновь изображал воротник. Симпатичный такой воротник, гармонирующий с волосами девушки.
— Забирай его.
— Прости? — Хельена вскинула темные брови.
— Предлагаю тебе завести питомца. Это элииска, она пригодится даже целителю.
Подруга вздохнула:
— Не могу, я почти не появляюсь дома, Фил. Питомец будет скучать.
— Так бери его на работу!
— Зверя в лазарет? — скептически переспросила Хельена. — Старший целитель меня не поймет.
— Поймет, еще и оклад ему выделит, — пообещала я.
Подруга потрогала мой лоб.
— Я не брежу. Ты, видимо, плохо осознаешь, какое сокровище сейчас сидит у тебя на плечах.
— Лежит, — машинально поправила Хельена.
— Ты же сама недавно жаловалась, что один из поставщиков доставил в лазарет некачественное зелье, пострадали пациенты. Если показать лисенку зелье-эталон, он мгновенно вычислит подделку или некачественное.
— Что-то в этом есть, — задумчиво согласилась подруга и ласково почесала за ухом пушистого малыша.
Лисенок вдруг тоненько тявкнул, поднимая вверх мордочку.
— Это означает «да», он согласен, — авторитетно перевела я, натренированная общением со шмырем.
Хельена сдалась под моими доводами, да и лисенок ей точно понравился: она изначально хотела сдаться и стать его хозяйкой, я лишь подтолкнула. Вот и отлично, я пристроила звереныша в надежные руки!
— Я пойду, Фил, — сообщила целительница.
— Это тебе спасибо, Хельена, что быстро пришла.
Подруга поморщилась, мол, не стоит благодарности.
Перед уходом она еще раз напомнила, как пить зелье, и велела поспать.
Я не возражала. Надеюсь, увижу нормальные сны, а не чужие кошмары!
***
Массивная дверь из матово-черного дерева призывно сверкала золотой ручкой в виде головы болотного монстра.
Он протянул руку, чтобы открыть ее, и тут же опустил.
Острая тоска разлилась в сердце.
Недостоин. Он не вправе заходить в дом богини.
Застыл возле входа в храм.
Его заминку заметил только рыжий побратим.
— Что случилось?
— Я не имею права сюда входить, — выразил сомнение он.
Ярвуд нахмурил темно-рыжие брови.
— Ты из-за той девушки? Брось, ты ей ничего не обещал, и уж точно не виноват в смерти.
Он покачал головой.
— Я не уверен, что не виноват. Я не должен был оставлять ее одну.