Достоин ли он стать ее воином, стражем, хранящим покой Тарры?
Приблизившись к алтарю, положил на него ладони, строго в указанное место — отпечатки чужих рук, которые будто вплавились в камень.
— В тебе есть сила. Защищать жизнь или ее отбирать, решаешь ты сам. Отбирая, теряешь частицу себя, человечности. Готов к последствиям, воин?
Голос звучал вокруг него и в его голове, пронизывая насквозь.
Богиня ответила, только своеобразно, усиливая сомнения, множа предположения.
— Вспомни, что ты сделал?
Перед глазами замелькали яркие картины.
Разочарование. Злость. Поманила, повертела хвостом — и убежала искать новую жертву. Это ее суть. Истинная игривая кошка. Так почему он оскорбился?
Вспомнил ее недоумение, когда обвинил в непостоянстве.
А что, если и вовсе все перепутал? Вдруг поцелуй был принудительным? Просто девушка не успела отреагировать на действия наглого поклонника? Что, если он явился до того, как она, ошарашенная, начала сопротивляться?
Такие неожиданные, отрезвляющие мысли.
Но даже если все было так, как ему показалось, и девушка выбрала другого, он все равно поступил неправильно. Нельзя было оставлять ее одну в ночном лесу. Нельзя! Пусть она ловкая и сильная, умеет оборачиваться зверем, это не делает ее неуязвимой. И не уменьшает его вину. Он должен был вывести ее из зарослей на городскую площадь, к подругам.
А он сбежал, кипя от раздражения.
Городской праздник — охмелевшая толпа, много чужаков.
Алое платье, не скрывающее стройные ноги, черные пряди волос, змеями извивающиеся в бурном потоке реки — эта картина навсегда останется в его памяти.
Это все из-за него. Хранитель жизни, он допустил свершение зла. Его вина.
Он недостоин называться воином Кромешной Тьмы. Ему не место в ордене богини.
Осознание правды принесло облегчение, как фляга прохладной воды после жаркого дня. Полного принятия еще нет, он пострадает и будет жить дальше.
Все, можно уходить. Хватит пятнать алтарь недостойными прикосновениями.
Он убрал руки с камня.
Точнее, попытался: ладони будто прилипли к гладкой теплой поверхности.
— Богиня, я ведь недостоин?
Он взглянул на статую.
Уголки губ прекрасной женщины дрогнули.
Нет, ему показалось, что она улыбнулась. Показалось.
— Раскаяние... Это вкусно.