Кровник (пенталогия)

Надели на Ирину какую-то безразмерную, стиранную многажды ночнушку, уложили на топчан, посоветовали на все наплевать и отдыхать, пока не тревожат. Ах, какой замечательный совет! Наплевать. Отдыхать. Пока не тревожат…

Ирина лежала на топчане, бездумно уставившись в окно, выходящее во двор. Окно, это хорошо. Это как раз то, что надо… А почему хорошо? Кому надо? Напряглась, пытаясь вспомнить. Не вспомнила, задрожала вдруг плечами мелко, носом захлюпала, принялась тихо подвывать, отвернувшись к стенке.

— Истерика, — со знанием дела констатировала отлучавшаяся на кухню Валя, принесла какие-то объедки с хозяйского стола и банку с водой.

 — Так всегда бывает, когда в первый раз скопом насилуют. Ничего, привыкнешь…

— К чему привыкну?! — вскинулась Ирина, дико вытаращившись на советчицу. — Что ты несешь, дура? Разве к этому можно привыкнуть?!

— Можно, можно, — ласково пробормотала Лена, укладывая ее. — Люди ко всему привыкают. Ты лежи, отдыхай. Я тебе песенку спою…

И правда, спела. Ласково взяла за плечико, принялась покачивать и напевать унылую мелодию, винегрет из разных колыбельных всех времен и народов.

Но от этой колыбельной Ирине легче не стало. Потому что, пела ее не умудренная жизнью бабушка-старушка, чей удел как раз успокаивать несмышленых дур, попавших до нерадивости своей в беду, а юная рабыня, годившаяся Ирине в дочери. Незаконнорожденная дщерь своей великой нации, виноватая лишь в том, что имела несчастье появиться на свет во вражьем стане и случайно оставшаяся в живых благодаря спорному «подарку» природы-матери, «резиновой» вагине…

Вскоре девчонки ушли, хозяйка свистнула работать по дому.

Через некоторое время прибежала озабоченная Лена, вспомнила, что не проинструктировала новенькую: в барский клозет не ходить! Ни в коем случае! А то хозяйка побьет. Ходить в летний сортир, что расположен в глубине двора, — через черный ход и налево. Через парадный вход, ни в коем случае. Умываться тоже во дворе, рукомойник рядом с сортиром. И вообще по дому не шастать. Побьет. Вот объедки, специально тебе оставили. Есть вполне даже приличные кусочки, надо обязательно покушать, потому что до вечера ничего не будет…

От такой заботливости Ирине стало еще муторнее. Господи, это что же такое творится?! Это какая страна, какой век? Вспомнила вдруг великосветские рауты у родителей, напыщенные брюзгливые лица жен и дочерей властителей «старого света», ударно строивших социалистическую империю, и так тошно стало, хоть разбегайся и лбом в стену.