А это, знаете ли, — это чревато, батенька… — Таким образом хирург успокоил скуксившегося начкара, поглядывавшего на дверь в ожидании невесть куда запропастившегося Игнатьича.
— Угу, чревато, — повторил хирург и, поколебавшись несколько секунд, написал несколько строк на каком-то бланке. Вручив его начкару, козлобородый засунул правую руку за пазуху, а левой произвел отмашку от ширинки в сторону входной двери:
— Давай-те-ка, ммм… тащите его эээ… в морг. Как выйдете, завернете за угол здания — там вход в подвал. Мммм…
— Как это в морг? — изумился начкар.
— Да нет! — досадливо нахмурился хирург. — Ну что вы, право… Ээээ… У нас там рентгенкабинет — временно — ремонт, знаете ли… Угу… Ну, в самом деле — с моргом по соседству. Направление отдадите Аталии Андреевне — она снимок сделает. Потом сюда…
Пыхтя и чертыхаясь, конвой потащил меня, куда было указано. Миновав озаренное мертвым светом галогеновых ламп просторное помещение с двухъярусными стеллажами, на которых покоились завернутые во что-то белое тела, мы очутились в небольшом зале с хаотичным нагромождением непонятного, но весьма объемного оборудования и зашторенными плотными портьерами окнами.
"Спустя три минуты крючконосая бабуся — Аталия Андреевна — подпрыгивая от досады и обильно пыхтя чесночным ароматом, пыталась пристроить у меня на животе футляр с пленкой. Получалось это из рук вон — я не желал разгибаться и держался за брюхо окольцованными руками, стеная так, что у самого мурашки по коже бегали.
— Да снимите с него эти чертовы кандалы! — вспылила Аталия после продолжительной и безуспешной борьбы. — Снимите и держите ему руки. Я что, по-вашему — Шварценеггер, что ли, чтобы справиться с ним в одиночку?!
Слегка поколебавшись, начкар недовольно покачал головой и раскольцевал мою левую руку, скомандовав конвоирам:
— Ну давайте — прижмите его, что ли… Только аккуратнее — вдруг прободение!
— Какое, к черту, прободение! Прободение! — презрительно передразнила Аталия. — Эти уроды гвозди глотают, бритвы — и ничего, ни хрена с ними не случается.
Конвоиры ухватили меня за руки и осторожно развели их в стороны — вверх, прижимая к столу. Отчаянно крикнув, я забился в конвульсиях и намертво подогнул колени к животу.
— Ну а ты какого хрена торчишь?! — обрушилась Аталия на начкара. — Давай, тяни его за ноги — ноги-то он, скотина, сам не разогнет!
Досадливо крякнув, начкар подошел к столу с торца и потянулся, чтобы ухватить меня за щиколотки.