Я направился туда, озираясь по сторонам и ожидая, что сейчас из-за дома выскочат какие-нибудь необъятные амбалы и с ходу начнут меня нянчить.
— Не глазей, солдат, никого не будет, — успокоил меня Белый. — Со мной побарахтаешься чуток — с тебя хватит.
— Михалыч — он сейчас не в форме, — Вовка вдруг побледнел и вспотел лбом. — Он же это… ну, восемь суток не жрамши, а до этого неделю баландой пробавлялся! Давай, я покормлю его с недельку, отдохнет — потом уж… а?
Я удивленно уставился на Кротовского — что это он лопочет? Белый внешне совсем не тянул на крутого бойца — уж я-то в этом соображаю! Узок в плечах, худоват, под вылинявшей штормовкой отчетливо проступают ключицы, рукава свободно болтаются на костистых руках… Да и по возрасту я ему в сыновья гожусь.
— А я и не собираюсь его особо мордовать, — успокоил Белый и поманил меня рукой, останавливаясь в центре лужайки.
"— Обязательно должны, — согласился я, — приближаясь к бригадиру и на ходу разминая кисти рук, — чего брать кота в мешке?
— Ну что — готов? — спросил Белый. — А то разомнись, если надо.
— Я всегда готов, — снисходительно сообщил я и усомнился:
— А вот с вами-то как? Как бы мне вас, уважаемый Михалыч, не покалечить ненароком.
— Ой, да покалечь меня, сынуля, покалечь! — обрадованно воскликнул Белый — в глазах его блеснули озорные искорки. — Вот те крест — Вовка свидетель: ежели покалечишь, ничего тебе за это не будет! Это я тебе гарантирую… Пошел!!!
— Ну ладно, раз так, — согласился я. — Получайте! — И, сделав замысловатый пасс руками, резко подсек бригадира «вертушкой», от души надеясь, что дядечка успеет сгруппироваться, падая на спину — не грохнется плашмя всеми костями.
Дядечка резво подпрыгнул, пропуская под собой мою ногу, и молниеносно наградил меня кулаком по темечку — как кувалдой жахнул! Вот так ни хуя себе! На миг в глазах потемнело — машинально я кувыркнулся вперед, подальше от противника и присел в низкой стойке, выставив перед собой руки. Давненько меня так не потчевали! А ты, дядечка, ничего — шустрый.