– Дружок, отведи меня туда, очень нужно, это Вите поможет! – прошептала я в отчаянии.
И вы можете мне не поверить, но умная собака все поняла! Друг повернулся и потрусил вперед, а я – за ним, заметив, что полковник кивнул парочке парней в форме, чтобы шли за мной.
Мы пошли к тому дому, что стоял на отшибе, собака обогнула его, уверенно миновала вход, через который я попала в дом в первый раз, затем юркнула в проход между кустами. Я ускорила шаг, парни припустили за мной.
Собаченция ждала нас возле небольшой дверцы, закрытой на обычную щеколду.
Витя сидел на том самом месте, где пол был залит бетоном другого цвета, возле стены, на которой сделаны двадцать четыре зарубки.
Я прислушалась к Витиному бормотанию.
– …Леха Николаев… Серега Большой… Серега Маленький… Рустам… Мария… Ксана… Зульфия… Вася Длинный… Ахмет… Коля Михалев…
Он снова перечислял людей, убитых здесь двадцать пять лет назад и похороненных под этим полом. Точнее, не похороненных, а зарытых, как бездомные собаки.
– Это то, что я думаю? – спросил меня неслышно подошедший полковник.
Я подняла глаза и увидела, что полковник внимательно смотрит на Витю и слушает его. На всякий случай я подошла ближе и взяла Витю за руку, чтобы он не исчез, по обыкновению.
– Они здесь лежат? – спросил он, когда Витя замолчал.
– Здесь, здесь! – Витя поднял на нас глаза, полные страдания.
Полковник повернулся к своим людям и что-то вполголоса им приказал. Двое парней ушли.
Вдова, которая до сих пор молчала, презрительно поджав губы, наконец заговорила:
– Ну и что? Зачем вы меня сюда привели? Чтобы выслушивать бред, который несет этот юродивый?
– Нет, – перебил ее полковник, – я привел вас сюда, чтобы вы своими глазами посмотрели на дело своих рук. На следы своего давнего преступления.
– Не знаю, о чем вы говорите!
Услышав голос Вдовы, Витя испуганно дернулся, пытаясь вырвать у меня свою руку.