Хочешь, я тебе кое-что подарю?
– Спасибо, мне ничего не нужно!
– Зря ты отказываешься! У меня есть настоящие драгоценности! Они хранятся в нашем тайном месте… только нужно туда попасть… три дня купеческая дочь Наташа пропадала… почему Наташа? Ты ведь Анечка… – Старуха потерла лоб.
Все, пожалуй, пора заканчивать визит. Просветление у Пульхерии явно закончилось, она понесла полную чушь, так что ничего полезного я у нее больше не узнаю. А хорошо бы выяснить – правда ли в этой квартире раньше жила семья адвоката Станишевского?
– Спасибо, – проговорила я, поднимаясь из-за стола.
– Что ж, пора так пора… делу время, а потехе – все остальное… если увидишь Котика – передай ему привет.
– Непременно передам!
Ага, как же, на тот свет я пока еще не собираюсь.
Я вышла из комнаты, обдумывая то, что рассказала мне Пульхерия Львовна. Если и правда Константин Сергеевич Станишевский в детстве жил в этой квартире и дружил с нашей соседкой, что мне это дает? Как это мне помогает?
Тут я переключилась на собственные проблемы и забыла про Пульхерию Львовну и ее детские воспоминания.
Когда я пробиралась по коридору в ванную комнату, Пульхерия Львовна, как привидение, выскочила мне навстречу из темноты и прошептала:
– Анечка, ты не думай, я не забыла свое обещание!
– О чем вы? – переспросила я, постаравшись сдержать нарастающее раздражение.
– Я обещала подарить тебе кое-что!
– Да не нужно мне ничего!
– Зря ты так, Анечка! Потом пожалеешь! Ты даже не знаешь, от чего отказываешься!
Пульхерия Львовна сунула руку за пазуху и достала какой-то небольшой предмет, завернутый в бумажную салфетку с новогодними рисунками.
– Это очень ценная вещь! – проговорила Пульхерия с гордым и значительным видом. – Она двести лет хранилась в нашей семье! Или триста. А до того она принадлежала великим анголам…
– Кому? – переспросила я растерянно.
– Или могилам… или нет, великим моголам… да, великим моголам! Это самый большой рубин на свете! Я хранила его в тайном месте, но теперь хочу передать тебе…
С этими словами она развернула салфетку и протянула мне блестящую ограненную подвеску из красного хрусталя.
– Я не могу принять такой дорогой подарок! – возразила я, стараясь подыграть сумасшедшей старухе.
– Ты должна! Я приняла решение! – и она величественным, царственным жестом вложила подвеску в мою руку.