— Ага… Гром! А у тебя ещё дымовухи есть? — спросил тот. — Можно ещё раз тот же трюк разыграть, что мы на гребне сделали. Дым увидят, не полезут!
— Не! У меня только две с собой было, первую ещё ночью в вентиляции использовал. Думал, в бункере духов полно, а там и пугать-то было уже некого! Считай, зря использовал…
— Плохо… Ну хоть гранаты есть!
С тел душман мы собрали ещё три гранаты — две оборонительных и одна наступательная. И у меня еще одна из боекомплекта оставалась.
Бегать пока еще не получалось — мышцы на икрах словно одеревенели, отчего мы двигались, словно деревянные солдаты.
А ещё нам было жутко холодно, одежда-то на нас почти доверху вымокла насквозь. И погода не очень. Чтобы не стучать зубами от холода, нужно было постоянно двигаться — мой КЗС высохнет относительно быстро, может, через пару часов, а вот утепленная нателка… И учитывая, что было только семь утра, а на дворе второе января, температура воздуха была около десяти градусов.
Мельком взглянув на Шута, я вдруг громко расхохотался. Несмотря на обстановку, на наше положение и физическое состояние я всё-таки не выдержал… Вот не смог, ей богу! Только сейчас оценил его внешний вид и понял, что тот выглядит, словно повзрослевший домовёнок Кузя из того самого старого советского мультфильма. Весь грязный, мокрый, в клочьях мокрой паутины, в кусках тины.
— Чего веселишься? — хмыкнул тот. — Тоже блин, нашел время!
— Навеяло… Тебе только очков не хватает!
— А?
— Забей, уходим!
Закинув на плечи рюкзак с упакованным в полиэтилен архивом, я бросился вперёд по руслу ручья. Корнеев, ругаясь и спотыкаясь, за мной.
"Удивительно, но душманов пока не было видно. Что, неужели никто не бросился на грохот прогремевшего совсем рядом взрыва? Никто не хватился шестерых моджахедов, ушедших в ущелье и там же оставшихся? Испугались? Нет, не думаю. Не обратили внимания? Ну, на фоне мощного внутреннего взрыва самого бункера — вполне возможно! Или слышали, но не стали зря рисковать? Вряд ли, их командиры за такое по головке не погладят… Все это, конечно, хорошо.