– Ты ведь, говоришь, племянник Велеборовой второй жены…
– Не племянник, а брат! – поправлял Зимобор, улыбаясь и подавляя досаду: он сам произвел себя в братья собственной матери и теперь был вынужден им оставаться. – Только от разных матерей. Но я ее совсем не знал!
– Выходит, ты княжичу Зимобору, ее сыну, дядька по матери?
– Выходит, так!
– Так что же ты к нему не поедешь? Поможешь родичу, а будет он на престоле, тебя воеводой поставит! Чего теряешься, парень?"
"– Да что ты к нему пристал, а, отец! – рявкнул вместо Зимобора Хват.
Зимобор был благодарен Хвату, который так хорошо объяснил себе самому и всем остальным, почему Ледич, будучи ближайшим родственником старшего Велеборова наследника, не едет в Смоленск, чтобы помочь «племяннику» в борьбе за престол, а тем самым и себе обеспечить, в случае победы, почет и высокую должность.
Хват, несмотря на молодость, тоже был отличным бойцом и многому мог бы научить, если бы только давал себе труд это делать; он с удовольствием красовался перед молодыми, с бешеной скоростью действуя сразу двумя руками, держа в одной боевой топор, а в другой булаву, но объяснять, что и как, ему было скучно. Заполучив в руки какие-то средства, он по неделе мог гулять, спуская все, вплоть до колец на пальцах, а потом, снова разжившись, опять заказывал кольца, чтобы было что пропивать.
Князь Столпомир не заговаривал с Зимобором о Смоленске и тамошних делах, но несколько раз тот ловил на себе пристальный, внимательный взгляд князя. Купцы с уверенностью говорили о смерти княжича Зимобора, и здесь все считали его убитым. Не было оснований бояться, что князь Столпомир этому не верит.