Принеся его в дом, она вытерла звереныша полотенцем, поскорее раздула печку и погрела немного молока в плошке. Щенок тыкался ей в руки влажным черным кожаным носиком, а потом поднял мордочку, и Дивина ахнула. Глаза у зверька оказались невероятного ярко-голубого цвета, как чистое весеннее небо.
А между тем это был, как она скоро разглядела, не щенок, а волчонок, хотя волчатам сейчас совсем не время появляться на свет. Да и как он попал к ее избушке? На снегу не было ни единого следа, ни звериного, ни человечьего.
С волчонком ей стало веселее – было с кем возиться. Звереныш пил молоко, ел размоченный хлеб, даже кашу, и Дивине казалось, что за несколько дней он немного подрос. Волчонок оказался веселым, игривым и понятливым, не кусался, а лишь слегка сжимал ее руку крошечными зубками, и его диковинные голубые глаза сияли, придавая всему облику зверька что-то сказочное.
Дней через пять или шесть Дивина, возвращаясь от родничка, в замешательстве остановилась на опушке. Что-то было не так. Сам воздух на полянке изменился, ходил волнами, постепенно успокаиваясь, – как будто в стоячую воду бросили камень.
Волки? Откуда? Может, волчица пришла за детенышем? Дивина заторопилась, чувствуя, что ее поджидают новости.
Она только взялась за изогнутый березовый сучок, заменявший дверную ручку, как сразу поняла, что в избушке кто-то есть. Чужое присутствие ощущалось буквально кожей – Дивина слишком привыкла к своему нерушимому одиночеству, чтобы не почувствовать перемену.
Перед горящей печкой сидел гость и держал на коленях ее волчонка. Дивина как вошла, так и остановилась на пороге, опустив ведро и не смея шагнуть дальше. Сердце бешено билось – как же она отвыкла от гостей!
И притом это был не человек.