Спецгруппа — если можно назвать спецгруппой несколько сот до зубов вооруженных человек из разных силовых структур — окружила скромный деревянный домик на окраине села Резуново в Подмосковье. По данным видеонаблюдения, подозреваемый Миронов находился в этом доме.
— Да, товарищ генерал, — говорил Волков по телефону. — Слушаюсь, товарищ генерал. Будет сделано, товарищ генерал. Так точно, товарищ генерал.
Положил трубку.
— У нас изменение, — сказал Волков.
Все напряглись.
— Поступил приказ не брать живым.
— А каким? — не понял кто-то.
— Мертвым, — сказал полковник. — Брать очень и исключительно мертвым.
— Почему? Как? — зашумели офицеры.
Волков показал пальцем на потолок командного пункта:
— Решение принято там. На самом верху. Никто не знает, что этот Миронов может порассказать про то, что и как там на самом деле было в 30-х годах прошлого века. А нам это надо? Сталинисты и так его святым считают. Вся заборы и сортиры в стране в надписях: «Квачков, учись у Миронова!» Так что… Решение принято.
***Два бронетранспортера долго поливали дом из специальных пулеметов специальными пулями, пробивающими в прямом смысле насквозь — от стены до стены — обыкновенную «хрущевку».
— Объект готов. Дом чист.
И только после этого он сам и его офицеры вошли в дом.
Миронов лежал на животе посередине комнаты. В руке у него был пистолет.
— Готов, голубчик, — сказал спецназовец. — Сам себя застрелил. В висок.
— Ну-ка, переверни, — сказал кто-то из офицеров.
Спецназовец хотел было возразить что-то, но потом перевернул труп.
На Волкова смотрел — если так, конечно можно сказать о покойнике, — кто-то страшно знакомый.
— Так это ж Корзинкин! — сказал кто-то сзади. — Старший лейтенант Корзинкин, из архива.
Волков оторопел. Узнал своего подчиненного сам. Отшатнулся от трупа. Посмотрел на стол у стены — прошитый в нескольких местах пулями. На столе лежали какие-то старые бумаги, печати, штампы, химические реактивы.
— Да тут целая лаборатория, — свистнул кто-то.
Волков начал листать бумаги — это были пробные листы якобы допросов и показаний лиц, посвященных — как теперь полковник понимал с беспощадной ясностью — никогда не существовавшей сталинской машине времени. И никогда не существовавшему старшему сержанту ГУГБ НКВД Миронову.
Майор из Аналитического центра ФСБ, стоявший рядом с Волковым, тоже все понял. Судя по его бормотанию.
— Корзинкин работал против левых.