И, видать, сам стал левым. А может, и изначально был им. Когда его перевели в архив, там он, видно, и придумал всю эту клюкву — с машиной времени и сталинским ликвидатором. Наделал липовых документов, печатей, протоколов, — и никому в голову не пришло проверить. Наверное, среди левых он и помощников себе нашел — ему-то не надо было бояться, что нарвешся на нашего стукача. Он всех их знал наперечет.
Майор тяжело вздохнул, посмотрел на полковника.
— Полетят звездочки с погон в Конторе, ох как полетят.
Волков оглянулся.
***(накануне следующего Нового Года)— Все-таки друг Василий есть у меня некоторые сомнения в правильности сего мероприятия, — задумчиво сказал один молодой человек другому, склонившемуся над устройством некоего странного вида.
— Сопливый гуманизм кое у кого проснулся, — беззлобно сказал названный Василием.
— Нет. Гуманизм тут не при чем.
— Классики во времена Константина Эрнста не жили. И про телевидение ничего не знали. А кабы знали — сами бы тут стояли, советы бы нам давали.
— Так оно конечно так, только все-таки массовое движение сознательных трудящихся, организованных в единую партию — оно лучше будет, как ты понимаешь.
Василий оторвался от своего устройства."
"— Любишь ты, Коля, болтать. Прямо как какой-нибудь меньшевик.
Тот, которого звали Колей, не возражая полез в багажник старенькой «девятки» и вынес оттуда что-то тяжелое и завернутое в синюю ветошь. Положил на асфальт, развернул.
Предмет оказался вполне обычной кумулятивной боеголовкой тандемного типа для модифицированного устройства BGM-75 TOW «Liberator», предназначенной для дистанционного уничтожения крупных военно-инженерых объектов и купленной за кило чистейшего афганского героина у немецких анархистов, которые в свою очередь слямзили устройство с какой-то базы НАТО в Европе.
— А все-таки персонал жалко, — сказал Коля, помогая установить боеголовку на модуль стрельбы.
— На войне как на войне, брат. Всегда есть выбор.