Я вижу, вы восстановили в памяти данное обстоятельство, раз не задаете удивленных вопросов. Почему вы не сказали об этом вашему врачу?
Я спокойно посмотрела в глаза полицейскому.
— На моем месте вы бы поступили так же, — пожала я плечами. — Если Степану Сергеевичу станет известно, что я телохранитель, об этом узнают и медсестры, а следовательно, и вся больница. Не хочу, чтобы пациенты косились на меня, хотя после исчезновения Ани они именно этим и занимаются. Я вас попросила бы оставить в тайне мою профессию.
— Не вижу в этом ничего криминального, — заметил Федор Константинович. — Я рад, что вы отвечаете честно. Скажите, вы помните человека, который стрелял в вас?
— К сожалению, нет, — покачала я головой. — Я не могу восстановить в памяти ни обстоятельства, при которых меня ранили, ни место, где это произошло. Я совершенно ничего не помню о том дне. Даже не могу точно сказать, чем занималась, вернее, кто был моим последним клиентом.
— Признаться, мы тоже находимся в тупике, — сообщил следователь. — Человек, который вас обнаружил, был обычным прохожим. Он видел только молодую окровавленную женщину, но никого, помимо вас, на месте преступления не было. Поэтому зацепок относительно вашего ранения у нас нет. Единственное, что помогло бы вычислить преступника — это ваши воспоминания об обстоятельствах ранения. Попытайтесь вспомнить хоть что-то.
— Я не могу, — снова покачала я головой. — Меня саму это волнует не меньше вашего.
— У вас есть соображения на этот счет? — внимательно посмотрел на меня Федор Константинович. — Почему вы решили, что Аню похитили?
— А вам не кажется странным, что девушка, которую все устраивает в больнице, которая радостно рассказывает про сеансы массажа и лечебной физкультуры, у которой лежит тут же ее брат, в один прекрасный день, точнее, ночь решает сбежать? — хмыкнула я.