Любовь и гром

"

"— Вы, незаконнорожденный су… индейский сын! Он молча наблюдал, как она бежит к его коню, вздергивает юбки и взлетает в седло, на этот раз по-мужски, так что подол задрался выше колен. Он видел, как она вытаскивает его ружье, но даже не пытался встать. Он не понимал, что она, черт побери, собирается делать! Но поскольку в него она не целилась…

— Я не желаю оставлять вас на ужин этой большой кошке, но надеюсь, вы остынете прежде, чем присоединитесь к нам.

С этими словами она дважды выстрелила, взметнув пыль прямо перед лапами горного льва, и тот немедленно убежал.

Грохот вспугнул полдюжины кроликов, куропатку и даже индюка, которого они прежде не заметили. Три быстрых выстрела оборвали бег двух кроликов и индюка.

Кольт тупо смотрел на подстреленную дичь, когда ее голос вывел его из оцепенения.

— Опасность только тогда опасность, когда она за чем-нибудь скрыта, мистер Сандер. Возможно, вы соизволите подобрать дичь и доставить ее на кухню. Филипп, наш повар, оценит ее по достоинству.

Он не понял и половины слов, которые она произнесла напоследок, прежде чем умчаться, взметая облако пыли.

На скаку она громко свистнула. Гнедой жеребец вскинул голову и поскакал за ней следом. Но Кольт и тут не встал. Он все еще не мог прийти в себя, ошарашенный ее искусством стрельбы. Оно могло сравниться лишь с его собственным. Еще одно качество, которого он никак в ней не предполагал. Поэтому Кольт не сразу осознал, что герцогиня дерзко оставила его одного, без лошади.

По крайней мере она так думала.

На самом деле ему было столь же легко вернуть своего Аппалуза, как ей высвистеть гнедого. Но тогда она снова оказалась бы рядом, а теперь уже совершенно очевидно, что в этом случае он не может держать руки при себе. Господи, он хватается за любой предлог, лишь бы прикоснуться к ней! Даже якобы стараясь напугать ее так, чтобы она больше не приближалась и у него не было возможности до нее дотронуться.

Когда Кольт окончательно понял, что сидит посреди пустыни без лошади, рядом с подстреленной дичью, которая вот-вот начнет вонять, он разразился потоком ругательств, от которых у этой мстительной рыжухи загорелись бы уши.

Ему действительно нужно охладить свой пыл, главным образом телесный. Пока он доберется пешком в лагерь, до которого добрая миля, это ему, несомненно, удастся. Однако в нем снова начал закипать гнев.

Глава 17

— Что ты станешь делать, когда этот человек начнет тебя бить? Джослин отмахнулась.

— Не говори глупостей, Вана. Он не осмелится.