Ощущение такое, что мы находимся в космосе."
"Он достаёт из шкафчика целый пакет с медикаментами и кладет его в раковину, а сам садится на край душевой кабинки.
— Если чего-то будет не хватать, то принесу аптечку, — говорит Владимир.
— Хорошо, — тихо отвечаю я, роясь в содержимом пакета. — Так, ножницы есть, бинты есть… Перекись водорода? Угу… Вижу… Пластырь для стягивания глубоких ран… есть.
— Всё на месте? — спрашивает он, оказавшись за моей спиной.
Когда он успел встать? Я даже не заметила.
Едва коснувшись ладонями моей талии, Владимир кладёт их на раковину по обе стороны от меня.
Киваю и разворачиваюсь.
— Садиться? — спрашивает он, опережая событие.
— Садись, — киваю я. — Хотя… нет. Постой. Ты высокий и мне будет неудобно снимать старые бинты.
— Я вижу, ты не первый раз это делаешь. Я прав?
— С чего ты так решил? — выгибаю бровь, и улыбнувшись уголком губ, беру в руку ножницы.
Догадливый какой…
— Ты слишком безжалостно режешь на мне бинты, — ухмыляется он.
— Ты прав. У меня есть фельдшерское образование.
— Хм… а почему не пошла учиться дальше?
— Зачем? — равнодушно спрашиваю я. — Я выбрала для себя более творческий путь.
— И какой же, если не секрет? — прищуривается мужчина.
— Грубая работа, — говорю я, проводя пальцами по его левому плечу с изображением парашюта и надписью «НИКТО КРОМЕ НАС».
— И как это понимать? — хмыкает Владимир.
— Я тату-мастер, — гордо отвечаю я.
— А-а-а, — выдыхает, — Это у меня с армейки ещё… Прапор тот ещё тату-мастер был, — посмеивается он.
— А это откуда? — задумчиво провожу линию вдоль зажившего шва на правой руке, идущего от кисти до самого локтя.
Мужчина чуть заметно вздрагивает, когда я всё-таки касаюсь подушечками пальцев участка кожи на его запястье.
— Хорошо, что не оторвало, — хмыкает он. — Отделался лёгким испугом и почти ничего не чувствующим мизинцем, — крутит он перед собой раскрытую ладонь.
— Ты воевал? — тихо спрашиваю я, а у самой сердце кровью обливается. Мой брат погиб на войне.
— Я служил в спецназе… Давай не будем сейчас об этом… Ладно? — выдыхает он, сживая в кулак поврежденную правую руку. — Лучше скажи, что там? — кивает на свою рану, когда я, размочив перекисью присохший к ней бинт, снимаю повязку.
И я только сейчас замечаю огромную гематому на его левом боку и…
— Шов немного разошёлся. Кровь остановилась.