В один из таких дней Никита психанул, пожурил пса и попросил меня приготовить ему сырники.
Мы подружились. Снова.
Нет, мы не общались, как раньше, но он больше не отталкивал меня…
И все равно я приходила к нему, тянулась, как цветочек к солнышку. Со временем он начал сдавать позиции, понял, что я никуда не денусь. Потому что не смогу… Уйти, оставить его одного.
А потом… он вдруг отстранился.
Я начала замечать, как с каждым днем Никита все больше уходил в себя. Было ощущение, что его что-то терзает, мучает изнутри, но он не может поделиться этим.
Было обидно, но я терпела.
Терпела, потому что любила этого невыносимого, безумного красивого мужчину. Меня не смущало инвалидное кресло, не злило то, что с Ричи я гуляла одна, а он, замуровавшись, сидел в своей комнате.
Я просто любила, а он… не замечал.
*****
— Ник, — крикнула я, отпирая дверь квартиры и впуская в полумрак пса. — Ричи, стой. Лапы, забыл? — проворчала я, включая в коридоре свет и разуваясь. — Идем, — махнула рукой в сторону ванной.
Ричи был умным псом, схватывал команды на лету. Мы быстро помыли лапы, привели себя в порядок и отправились на кухню. Готовить ужин. Дядя Костя сегодня в ночь, а это значит, что парни были на мне, потому что и моя мама сегодня тоже в ночь. Они оба работают в больнице. Он — врач-анестезиолог, которому не под силу поставить на ноги родного сына, а моя мама — медсестра, которая до сих пор верит в Ника.
— Ричи, ешь, — насыпала в миску сухой корм и, взяв в руки поднос с горячим ужином, отправилась в комнату Ника.
Я открыла дверь, нырнула в такой уже привычный полумрак и остановилась в проходе. Поморгала, позволила глазам привыкнуть к темноте и направилась в сторону письменного стола. Поставила поднос, потянулась к ночнику и щелкнула выключателем. Тусклый свет окутал комнату, зацепил сгорбленную фигуру парня у окна.
— Долго планируешь так сидеть? — сказала я, хватая с подноса круассан с клубничным джемом и забираясь с ногами на диван. — Для звезд еще рано, а больше там нет ничего интересного.
Ник усмехнулся как-то грустно, повернулся ко мне.
— Тебе не надоело? — хрипло поинтересовался он.
Я прикрыла глаза и замотала головой. Мне никогда не надоест приходить в эту квартиру и видеть парня, знать, что он жив и с ним все в порядке.
Мне было шестнадцать, когда я сообразила, почему мне так некомфортно находиться рядом со взрослым парнем. Сейчас мне девятнадцать, и знаете? Ничего не изменилось. Мне по-прежнему некомфортно.