Тех, кто не хотел раздвигать ноги по доброй воле, избивали и насиловали. Тут её ёбаный «Кодекс» не действовал — трахали куда хотели и как хотели. На «мужскую сторону» с теми же целями заявлялись уродины, которых «верховная» собрала вокруг себя.
У парней тоже не было выбора. Одного до смерти забили прутом от антенны за то, что у него не встал. Пару раз у нас появлялась и сама главная сука. Но она только смотрела, как её ублюдки издеваются над нами. В такие дни у них совсем срывало крышу. Одна девочка умерла, потому что ей перетянули горло, накинув ремень.
Когда замолкает, решаю уточнить.
— То есть всех несогласных собрали в «воспитательных домах»?
Прикусив губу, качает головой.
— Там только те, кому от восемнадцати до двадцати пяти. Более старших «нарушителей» казнили. обосновав это тем, что они уже не могут быть перевоспитаны. А почти всех детей отправили в специальные школы, откуда они возвращаются к родителям только на выходные.
Хмыкаю. В свете всего озвученного, логичное разделение власти. Не удивлюсь, если там ещё имеется тайная полиция, надзирающая за «гвардией». Задаю ещё вопрос.
— А на границе ты как оказалась?
Пожимает плечами.
— Недавно нас обязали готовить для военных и развозить им еду.
Думаю. Бросаю взгляд в сторону перешейка. Интересно, они отправили поисковую группу или нет? Хотя, даже если выслали солдат, то думаю, они идут пешком. А значит у нас ещё есть время. Поворачиваю к девушке.
— Сколько всего воспитательных домов? Какое количество рабов там содержится?
На этот раз она около минуты размышляет перед тем, как ответить. Наконец излагает.
— Я знаю о пяти.
Возможность обменяться хотя бы парой слов, появилась после того, как стали назначать на дежурства. До этого мы все были в полной изоляции.
Вопросов пока больше нет. Зато в голове появляется идея, как можно использовать сложившееся на полуострове положение. Но об этом пока рано говорить. Сначала нужно набросать хотя бы схему действий, после чего узнать детали.