Он молча опустил фото на стол перед ним и попытался заглянуть глаза – сверху вниз, потому что отец не стал вставать, чтобы встретить его.
Георгий Журавлёв молча разглядывал фото несколько секунд, а затем произнес:
- Ты мне всегда нравился тут.
Андрей скрипнул зубами, потому что тот так и не посмотрел на него."
"- Такой хороший мальчик… Я даже думал, ты окончишь колледж и…
- Не ври, - отрезал Андрей и вытащил фото из-под носа отца, чтоб тот больше не мог не смотреть на него, не нести чушь. – Тогда ты уже ненавидел меня.
Георгий Журавлёв наконец откинулся в кресле и посмотрел на него.
- И что? Хочешь сказать, я был не прав?
Андрей покачал головой.
- Теперь, когда ты смешал мою фамилию с дерьмом?
Андрей стиснул зубы. Тут ему было нечего сказать. А Георгий встал и процедил уже совсем другим голосом, ярость в котором если и сдерживал, то с трудом:
- Мой сын шлюха! Сын! Даже не дочь! И ты смеешь являться ко мне и что-то спрашивать с меня?
Андрей молчал.
- Подстилка педофила. Убийцы. Что ты молчишь? Боишься ответить: “Да?”.
Георгий замахнулся, намереваясь ударить Андрея по лицу, но тот перехватил его руку и до боли сжал в своей.
- Не смей так со мной говорить, - процедил Андрей.
- Или что?
- И не смей так говорить о нём.
Андрей сам не заметил, как пистолет оказался в его руке. Целясь отцу в подбородок, он медленно обошёл стол.
- Ты выставил его таким. Ты сделал его таким. И ты заставляешь его платить за то, что он не совершал.
- С чего ты взял? – губы Георгия надломились в усмешке.
- Ты подсунул это фото ему. И мальчика тоже подсунул ты. Этот Андрей… В чём он был виноват, кроме того, что напомнил тебе меня?
- Я подсунул мальчика, - Георгий кивнул. – Это так. Но всё остальное он сделал сам.
Андрей стоял неподвижно, ожидая продолжения, но Георгий замолк. И Андрей тоже не знал, что сказать.
- Давай, нажми курок.
Только теперь Андрей понял, что всё ещё держит в руках пистолет. И нажать курок в самом деле было так просто – он делал это много раз.
Андрей прикрыл глаза, отгоняя воспоминания – горячую ладонь отца, сжимающую его руку, улыбку, с которой Журавлёв приносил домой гостинцы.
- Пошёл ты, - выдохнул он.