Мафиози и его мальчик (СИ)

Андрей тогда выступать так и не стал, но, как и обещал, ходил на все суды. Сидел в зале и смотрел, бледный как мел, заставляя Яра также то бледнеть, то краснеть.

Улики были одна постыднее другой, и прокурор без зазрения совести пускал в ход всё – образцы спермы, откопанные неизвестно где, волосы, видеозаписи, кровь."

"Яр только сжимал подлокотники. Его адвокат тоже вертелся на удивление умело, выворачивая любые показания на себя. Но когда на экране проектора перед судом оказалась выведена видеозапись, где Яр собственной персоной трахает худенького мальчика, повёрнутого лицом в пол, только устало прикрыл глаза.

- Дата в правом нижнем углу указывает на то, что запись была сделана 16 декабря, в ночь гибели несчастного Андрея Жидорёва.

В зале воцарилась тишина. Секунду Яр слышал, как бьётся его собственное сердце, а потом послышался шорох одежды, и, повернувшись к сидящим, Яр увидел, что Андрей встал. Он был белый как мел. У мальчика на плёнке были такие же светлые пушистые волосы до плеч, как у него, а разглядеть лица никто бы не смог – но они-то оба знали, что кровать, оказавшаяся в кадре, стоит не в офисе и не в сауне – она стоит на даче у него, Ярослава Толкунова, где они вот так вот были вместе много раз.

Яр понял, что Андрей сейчас уйдёт. Уйдёт навсегда и больше не будет возможности ничего ему объяснить, даже просто увидеть его он, наверное, не сможет никогда.

Он с трудом подавил рвущийся из горла крик: “Андрей!”. Только этого не хватало в зале суда.

Андрей стал медленно протискиваться вдоль рядов.

Сердце Яра стучало как бешеное и, если бы не стальные прутья, отгораживавшие его от аудитории, если бы не стоящий по обе стороны конвой, он бы плюнул на всё и ринулся за Андреем вслед.

Андрей вышел в проход, но, вместо того, чтобы двинуться к двери, пошёл вперёд, остановился рядом с адвокатским столом и принялся что-то ему шептать. Со своего места Яр расслышать не мог.

А Андрей и сам не слышал ничего, кроме стука крови в собственных висках. На экране был он. В таком ракурсе Андрей не видел себя ещё никогда, и теперь понял, почему Яр так любил называть его шлюхой – спина Андрея изгибалась, бёдра были оттопырены, всё тело безмолвно просило ещё.

И что бы ни нёс прокурор, Андрей был абсолютно уверен, что это не какой-то другой Андрей. Это был он. Сейчас. На глазах у всех.

Когда изображение озарило зал, какое-то время Андрей не мог ни двигаться, ни говорить. Он не знал, откуда взялась эта плёнка – не мог угадать ни месяц, ни год.