Ратмир целовал меня, терзая мои губы не мягким и не сладким поцелуем. Одной рукой он держал запястья, другой скользил по телу, оставляя на коже огненный след. Я выгнулась дугой в ответ на прикосновение и забылась в поцелуе и пьянящем ощущении его тела. Наши сердца бились в такт, а тела, будто созданные друг для друга, двигались в унисон. Я терялась, когда его губы прокладывали огненную дорожку по горлу, все ниже и ниже. Мы оба изнывали от ласк и не могли больше терпеть…
Спасибо тому, кто сверху следил за нами и повелевал нашими жизнями, ведь первый раз с Ратмиром был обязан стать именно таким – особенным.
Глава 15
Ловушка для злодея
Город просыпался. Солнце медленно выползало из-за городских шпилей. Небо теряло рассветную серость и наливалось густой сочной лазурью. Большие, похожие на взбитые сливки облака прятались за старинной башней, и мне, стоявшей на предпоследнем этаже, хотелось вычерпать их десертной ложкой, чтобы почувствовать вкус утра. Между ними, соревнуясь в медлительности и неповоротливости, плыли пузатые дирижабли, степенно разгоняя прохладные потоки лопастями винтов.
Ветих наполнялся движением и суетой, стряхивал с себя последние остатки дремы. Дворники скребли брусчатку, а на широких проспектах похожие на улиток водовозы смывали пыль с мостовых.
В гостиной, больше походившей на библиотечный читальный зал, пахло табаком. Все последние часы Ратмир беспрерывно курил. Только тушил одну тонкую самодельную папиросу и сразу скручивал новую. Он молчал. Прежде чем Ветров покинул квартиру, крепко обнял меня.
Сейчас мой двойник, походивший на меня как две капли воды, вышел вместе с ним из здания Исторического музея. Ратмир посадил его (или ее – не знаю, кто из ордена меня изображал) в спортивный автокар и повез в сторону городской стены. Скорее всего, Златоцвет уже внимательно следил за началом спектакля…
Секунды таяли, а перед мысленным взором пронеслось воспоминание о разговоре в кабинете Венцеслава, случившегося после того как все остальные адепты ордена покинули подземелье, и стоянка во внутреннем дворе музея опустела.
… – В первую очередь Златоцвет умен, – произнес Венцеслав, его пальцы беспрерывно барабанили по столешнице. – Он распознает ловушку немедленно и рассмеется нам в лицо.
– Я бы тоже рассмеялся, – подтвердил Богдан хмуро, скрестив руки на груди.
Лицо Венцеслава, сидевшего за огромным письменным столом, пряталось в тени.