Бессознательного, похожего на тряпичную куклу, его выволок в холл аггел с повязкой на глазу.
Когда охранники оказались вне игры, маг повернулся ко мне. Я попятилась. Лицо Златоцвета казалось совсем юным, болезненно красивым, с размытыми чертами. С приобретением силы, хранившейся в украшении Гориана, маг скинул пару десятков лет. Он выглядел ровесником все еще трепыхавшегося в воздухе Стрижа, но утратил нечто человеческое.
– Здравствуй, барышня. – Колдун расставил руки, и на них блеснули спиральные браслеты, плотно обтянувшие запястья.
У меня пересохло во рту, в висках стучала кровь. Стараясь справиться с нахлынувшим ужасом, от которого плыло перед глазами, я осторожно, бочком, стала перемещаться к ковру. Главное – не разговаривать! Главное – сосредоточиться и молчать!
– Неужели… – Златоцвет сделал шаг в гостиную, и его фигура в нелепом плаще (в таких на старых гравюрах изображали лесных черных колдунов) отбросила ломаную тень, – орден решил, что я действительно поверю, будто они везут тебя через весь город? Они могли бы придумать что-нибудь оригинальнее…
Я сглотнула, когда случайно наступила на уголок ковра, и он шевельнулся, стоило только ловушке учуять хранившуюся во мне черную магию…
… – Орлов должен вступить в пентакль.
– Ясно, – кивнула ему.
– Если что-то пойдет не так, то, не медля ни секунды, наступаешь в центр и переносишься сюда, – тут же добавил Ратмир и смял в пепельнице четвертую папиросу.
– Как только почувствуешь опасность, – подхватил Богдан, хмурый, как дождливое небо.
– Не задумываясь, прыгай в пентакль, – вклинился Стриж, похоже, приготовившийся надеть оборотное колечко и русый парик, чтобы заменить меня. Его останавливал лишь высокий рост, как-никак он даже Ратмира обогнал почти на полголовы.
– Да ясно мне! – рявкнула я, доведенная их опекой до нервного тика.
… Златоцвет походил на хищника, приготовившегося к прыжку. За его спиной ощетинился аггел.
– Они решили, что я не распознаю на площади такую простенькую ловушку? – Орлов осклабился. – Даже оскорбительно как-то.
Мы стояли в противоположных сторонах комнаты, а между нами лежал эльфийский ковер, уже начинавший шевелиться из-за капкана, поймавшего токи наполнявшей комнату черной магии.