— Неужели? — произносит холодно.
— Да, это так.
— И ты молчала о своей беременности несколько месяцев?
— Я сама не знала.
— Я не верю тебе, Соня. Если бы ребенок был от меня, ты бы рассказала раньше.
— Это твое дело, верить или нет. Но я говорю правду. Я не знала и Маша — твоя дочка.
— Ага, а слова о том, что ты изменяла мне с другим, просто выдумка.
— Я была в состоянии аффекта тогда. Мало ли, что могла наговорить.
Но я уже вижу, он не верит мне. Все решил для себя и теперь не верит ни одному моему слову. И что бы я ни говорила сейчас, он не прислушается.
Следующие же его слова подтверждают мое невеселое заключение.
— И как только тебе удавалось скрывать все так долго. Сначала любовника, потом беременность. Роды и, наконец, наличие маленького ребенка. Я читал твою рабочую анкету, там о ребенке ни слова.
— На работе никто не знает, так и есть.
— Нужно будет сказать Игнату, чтобы тщательнее проверял сотрудников перед тем, как принимать на работу. Где отец девочки? Он вас бросил?
Последние слова он произносит резко, отрывисто.
Я не успеваю подготовиться, но я не увиливаю и прямо встречаю его невыносимый жгучий взгляд."
"— Мы с ним расстались, — произношу, чеканя каждое слово, — и не виделись с того момента, как я узнала о своей беременности. Потому что, когда я спешила к нему, чтобы сообщить радостную новость, я застала его с другой. Если что, можно справиться в женской консультации, когда именно я посетила ее и когда меня поставили на учет.
Я вдруг понимаю, что не хочу больше видеть его.
Отвожу взгляд, а потом иду к чайнику. Проверяю наличие воды, беру фильтр и доливаю воду до нужного уровня. Жму на кнопку.
Делаю все на автомате, а сама мечтаю лишь о том, чтобы он ушел. Оставил меня одну. Потому что мои нервы не выдерживают. Они словно натянутые жгуты, которые вот-вот лопнут и тогда я не знаю, что со мной будет.
Но Никита, наоборот, подходит ко мне и встает прямо за спиной.
— Соня, ты все это только сейчас придумала?
Резко разворачиваюсь к нему.
Судя по звону, это ложка.
Но мне сейчас не до этого и я не спешу ее поднимать.
— Я рассказала все, как есть, — выдавливаю из себя, — если ты не веришь, это твое дело.
— Не верю. Ты не поступила бы со мной так жестоко. Не смогла бы скрывать от меня ребенка, да еще столько времени, если бы я был отцом.
Он давит на самое больное. Мое сердце просто разрывается на части от его слов.