От той горечи, тяжести и отчаяния, что сквозит в его тоне. И которые разъедают меня саму изнутри.
Сейчас я осознаю свою ошибку, как никогда, и мне так больно. Очень больно, что эти несколько бесценных месяцев нам уже не вернуть.
— Никита, послушай, — в отчаянии предпринимаю еще одну попытку.
— Не хочу ничего слушать, — зло бросает он.
Я вижу, что ему плохо, но и мне не лучше. Мне хреново, черт подери. Даже хуже, чем ему.
— Тогда выметайся отсюда и больше никогда не подходи ко мне. К нам. Ясно? — выкрикиваю ему в лицо.
— Так, да?
— Именно так. Не приближайся больше к нам и нашему дому!
Никита сощуривается.
— Ты не отделаешься от меня так просто, не рассчитывай на это.
— Нет? У меня же ребенок от другого? Или от тебя, но я не сказала об этом раньше, хотя у меня и были причины. Как же ты сможешь с этим справиться?
Тут я замечаю, что он очень напряжен, а его ладони то сжимаются в кулаки, то разжимаются.
Уверена, он полон агрессии сейчас, и в ужасе замираю. Душа уходит в пятки.
— Никита, — охаю я.
— Извини, мне нужно отойти ненадолго. Ключ от ворот где?
— На тумбочке, при входе, — произношу побелевшими губами.
Никита хочет уйти, даже делает несколько шагов к выходу. Но вдруг останавливается, а потом резко разворачивается и снова оказывается передо мной.
— Тебя интересует, как я смогу справиться? Точно так, как справилась ты, когда отдалась мне час назад на диване в моей квартире. Я попробую понять. И принять. Не обещаю, что смогу сделать это сразу, в один момент, но попробую. Может быть.
Никита отворачивается от меня и вылетает из кухни так быстро, что я не успеваю среагировать на его слова.
Тут же я слышу, как хлопает входная дверь. А еще через несколько секунд его машина, взвизгнув тормозами, покидает участок.
На деревянных ногах я дохожу до кухонного дивана, плюхаюсь на него и, наконец, даю волю слезам.
Он не вернется. А я дура, что не постаралась как следует. Точнее я старалась, но этого оказалось мало. Я не смогла убедить его в том, что Машенька его дочка.
Я скрывала, а он ведь даже не виноват, что изменил мне. Если ему действительно подмешали то же, что и мне, он совершенно не виноват. То есть, почти не виноват. Но я готова простить, уже простила. Познакомила с Машей.
А он такой, такой…не поверил…а ведь я так люблю его, так люблю.
Куда он уехал? В таком состоянии. Я должна была остановить.
Не вернется. Что, если не вернется?
Господи, только бы не наделал глупостей.