Иван сказал, что каждый случай индивидуален, возможно, лечение Ника ограничится терапией и дорогостоящим препаратами. А возможно, что нет."
"– Андрей, ты не был у меня ни разу с того дня, как привез и оставил в клинике, а сейчас говоришь о каком-то донорстве, тестах ДНК? Не спрашиваешь меня, как я себя чувствую, что со мной и ребенком? У меня, между прочим, до сих пор угроза прерывания беременности! Никаких ДНК тебе сейчас ни один врач делать не разрешит, это, во-первых, а во-вторых, какие прогнозы дают врачи Никиты? Ты перепроверял анализы? Может, они хотят деньги из тебя вытащить? Так заплати им, и, возможно, они скажут, что все с твоим сыном хорошо?
Я не понимал, почему слушал этот бред и не сбрасывал звонок.
– Ты обижена на меня, взвинчена, но и мне не в радость было узнать о таком серьезном заболевании сына. Иван не стал бы вытягивать из меня деньги. И ни один врач не стал бы, говоря о таких диагнозах. Ты начала сыпать обвинениями, что я не уделяю тебе внимания? А твое в чем заключалось? Похвастать новыми шмотками, которые купила на отдыхе за мои же деньги или обсудить детали грядущего отпуска? Давай, я перезвоню тебе на днях, или заеду, когда будет время? У меня нет сейчас ни сил, ни возможности объяснять тебе все, что я чувствую и думаю.
Я завершил звонок, и закрыл глаза. Да, все мы в какой-то мере эгоисты, и я был не исключение.
Присев на стул, я вперился взглядом в окно и бросил телефон на стол. Услышав шаги сзади, обернулся и поглядел на Ангелину.
– Я тебя разбудил? Извини.
– Это звонила Эльвира, да? – тихо спросила она, а я кивнул в ответ.
– У тебя есть загранпаспорт?
– Есть, – Ангелина подошла и посмотрела на меня сверху вниз. Опустила руки мне на плечи и сжала их.
От нее в эти дни я получил поддержки больше, чем от Эльвиры за все время наших встреч.