И где были мои глаза раньше? Почему я не замечал, что двигался не в том направлении? Может быть, потому, что был таким же потребителем, как и бывшая любовница?
– Идем спать. Ты ведь хотел отдохнуть? – она взяла меня за руку и увлекла за собой. – У тебя завтра сложный день. А ты выглядишь очень уставшим и подавленным.
Я провалился в беспокойный сон под нежные поглаживания Ангелины. Она перебирала пальцами мои волосы, а я закрыл глаза и отключился. Наверное, она не просто так появилась в моей жизни. А я все же был потребителем, потому что собирался использовать ее в нашей жизни с Ником по максимуму.
Утром я встал рано и без будильника. Выработанная с годами привычка.
Ангелина спала, и я не стал тревожить ее сон. Павел ждал меня внизу, и я сразу отправился в клинику к сыну, решив не откладывать разговор с ним в долгий ящик. Ни к чему эти недомолвки не приведут. Так или иначе, он все равно скоро заподозрит неладное.
– Пап! Ну наконец-то! – Ник спрыгнул с кровати и подбежал ко мне, обнял и поглядел мне в лицо.
Выглядел он немного бледным и осунувшимся, но в целом, все было в его внешнем облике, как и всегда… Может быть, правда, врачи ошиблись, а он был здоров? Ведь бывает, что ошибки встречаются или анализы перепутали… Жаль только, не в нашем случае, потому что Иван все перепроверил дважды, прежде чем сообщать мне о болезни сына.
– Когда мы поедем домой? Ты говорил, что я пробуду в клинике до утра. Я собираю вещи?
Наверное, нужно было взять с собой Ангелину и сделать ей пропуск заранее… Я тяжело вздохнул и поглядел в лицо Ника задумчивым взглядом. Он всегда четко улавливал перемену в моем настроении. И сейчас тоже.
– Мы никуда не поедем, сынок. По крайней мере не сегодня...
Он отшатнулся от меня.
– Что? – тихо переспросил Ник, вернулся к кровати и присел на ее край. – Почему?
– Врачи нашли у тебя серьезную патологию в организме.
Я совсем был не силен в детской психологии. И может быть, мне следовало не так резко все на него вываливать. Но иначе бы я и не смог. За несколько дней терапии и переливания крови ему должно было стать лучше, а врачам необходимо было провести операцию, чтобы узнать, сколько процентов здоровых клеток осталось в его костном мозге.
– Серьезное лечение? – тихо переспросил он.