Косвенный намёк на связь безопасника с делами менталистов.
Факт третий: меня точно задержали не за убийство одарённого. Я читал местные новости, изучая расклад. В теории закон позволяет произвести арест, если есть веские основания, которые можно отнести к неопровержимым уликам. Но так никогда не делали. Подобные дела решались либо мирным договором между семьями и выплатой штрафов, либо кровной местью. Куда в исключительных случаях вмешивались силовики.
Стоит свести всё вместе, как вырисовывается весьма хреновая картина.
Сдвигаюсь в сторону, чтобы убраться подальше от железки, впивающейся в необъятное брюхо, и в рёбра немедленно врезается ботинок.
— Не двигаться, тварь. Тебе сказали, только дёрнись — словишь пулю.
Грёбаные сучьи выродки! Тащить Мастера вне рангов в замызганном микроавтобусе? Уложив на пол и угрожая оружием? Я узнаю у генерала Джа, кто вы нахер такие.
Выдохнув, мысленно добавляю эту группу в свой чёрный список. Всех кроме двоих парней сидящих в кабине. Конечно, если они не успеют ничего натворить, пока мы будем выбираться.
— Ты какого хера скалишься, щенок? Хоть знаешь, куда тебя везут? Из таких мест не возвращаются.
Чуть поворачиваю голову вбок.
— Не возвращаются только с того света. Да и то, знаешь, бывают исключения. А из других мест, как правило, выход может отыскаться всегда.
Уверенный голос явно чуть смущает офицера. Судя по подавленному рыку, он явно собирался что-то немедленно ответить, но благополучно запнулся. И теперь подбирает варианты. Я же пытаюсь расслабить сознание. Сейчас нельзя срываться. Тем более пытаться использовать мыслеконструкции. Даже если отбросить тот факт, что я не чувствую целей, это могут зафиксировать.
Интересно, в чём они меня подозревают? Если речь пойдёт про Эдану или Маркуса, то обоих могут проверить на предмет внедрения. Вряд ли что-то найдут, конечно.