Снега уже сошли с большей их части, обнажив свободно дышащие серые камни и зеленеющие верхушки сосен и елей.
Где-то там, в горной долине, проснулся кедр, под которым они со Скасти могли целыми часами сидеть и слушать леса и ветра, травы и реки, птиц и облака. Арди тогда не знал, как сильно будет скучать по хитрому, трусливому сквернослову… и как многое из того, чему бельчонок обучил своего двуного друга, окажется неожиданно полезным и умным.
— Сильно скучаешь? — спросил Эрти.
Арди посмотрел на брата, затем улыбнулся и потрепал каштановые волосы.
— Пойдем, — махнул он рукой в сторону поднимающегося зеленой волной кряжа. — окунь и плотва сами себя не наловят.
Эрти какое-то время не двигался, после чего расслабился и побежал следом.
Они пересекли холмы, спустились по извилистой тропинке через скалы и вскоре оказались на вершине каменного языка. Слева и справа от него текли два притока, спешивших обняться широкой рекой.
В узкой части природный мыс раскинулся на метров десять, а в широкой, чем-то напоминающей пончик (на полуострове находился небольшой пруд) — на все двадцать.
Братья, прыгая по камням, ловко и легко, добрались до косого берега мыса и, разложив снасти, открыли банку с червями, нанизали парочку на крючки, после чего закинули тех подальше в реку.
Эрти, прищурившись, внимательно следил за поплавком, будто надеялся, что вот уже сразу, в первые секунды рыбалки, сможет выловить добычу.
Вокруг шумел ветер, качая изумрудные ковры крон, раскинувшиеся по обе стороны от реки. Такие плотные и на вид шершавые, что напоминали собой скорее мох, нежели верхушки деревьев.
Арди плохо знал эту часть лесных разливов, так как они с друзьями никогда не появлялись на западных склонах. Тогда, не помня своего прошлого, охотник не понимал почему, а теперь знал. Знал, что зверь сторонился «новой Алькады», наводненной людьми.