— Настоящую Алькаду?
Арди кивнул и показал рукой на восток, где вплоть до самого горизонта тянулась бесконечная горная гряда.
— Обещаешь?
— Обещаю, — искренне ответил Арди.
И так же, как это было почти семь лет назад, он почувствовал, как невидимые нити крепче любых цепей и канатов опутали его сердце.
— Расскажешь мне о… нашем отце? — спросил Эрти чуть более легким голосом.
— Конечно! — засмеялся Арди. — С чего бы начать…
До самого вечера Арди рассказывал брату все, что помнил о Гекторе.
Эрти иногда смеялся, порой не верил сказанному, но чаще — просто молча слушал. С широко открытыми глазами, забыв про поплавок и снасти, не обращая внимания на поднимающийся ветер и все ближе подкрадывающийся сумрак.
С каждым часом и каждой новой историей, Арди чувствовал, как ослабевает хватка когтистых пальцев, как все меньше дерет горло колючий ком и насколько реже приходится моргать, чтобы не позволить предательской влаги исполосовать щеки.
И когда день был закончен, а в их ведре плескалось несколько рыбешек, Арди не знал, кому он этим рассказом помог больше и кому тот требовался сильнее. Но что он точно знал, это что здесь, по эту сторону от лесных разливов, горных троп и озерных угодий у него было нечто, столь же близкое сердцу, как и друзья-звери.
Он посмотрел на уставшего Эрти, пыхтящего над снастями и удочками, и улыбнулся, а потом повернулся к горным пикам. Впервые за все время они не вызывали у него скорби, лишь легкую, в чем-то даже приятную ностальгию.
Он еще вернется туда. Однажды, но…
— Пойдем скорее домой! Мама обещала приготовить наш любимый пирог! Ежевичный!
— Скорее? — засмеялся Арди и, подхватив смеющегося брата, закинул того себе за спину.
… но не сейчас.
* * *
Арди стоял около высокого, старого дуба. Закрыв глаза, он смотрел на на него так, как учил Скасти — сердцем.
Раньше ему казалось, что широкий ствол дерева не смогут обхватить и четверо мужчин, теперь же, став больше, Арди понял, что не хватит и шести.